Абрам, помнишь, ты говорил, что е...

Абрам с веником и тряпкой делает уборку в квартире. Сара сидит на диване, смотрит телевизор и ест булочки. Через некоторое время Абрам раздражённо:
- Ну, ты хотя бы задницу подняла и помогла мне!
- А мне врач запретил тяжёлое поднимать!

Амур чистил снайперскую винтовку.
На мускулистых руках под высоко закатанными рукавами пропотевшей линялой рубахи цвета хаки, шевелились жгуты мышц. Уперев приклад винтовки в каблук высокого ботинка, Купидон мерно двигал шомполом. Шшшших. Шшшших.
Святой Валентин с интересом глядел на широченную спину бога любви, мысленно представляя себе, что было бы, если бы в своей работе тот пользовался, например, секирой. Словно почувствовав его взгляд, Амур оглянулся.
- Фух, - сказал он, - жарко сегодня.
- Февраль вроде, - без особого энтузиазма отозвался Валентин, - откуда жара?
Амур заглянул в канал ствола и удовлетворенно сплюнул.
- Февраль, - бормотнул он, - февраль... Работы вагон, вот и жара. По всему миру.
- Ты чего таким старьем пользуешься? - спросил Святой Валентин, разглядывая добела вытертую сталь старенькой “снайперки”. Амур хмыкнул и сдвинул подальше на затылок черный берет со щитом “Wild Geese”.
- А чего? - обиженно сказал он, несколько раз щелкнув затвором. -
Тяжеловата, конечно. Зато надежная. Тульский Мосин, семь шестьдесят два.
Хоть песка в нее насыпь - работает как часы, и хрупких деталей нет, кроме прицела. А возьми какую-нибудь Си-Эф-Ай Лимитед Эдишн АА - хлопот не оберешься...
Валентин поморщился. Он уже успел позабыть, что огнестрельное оружие было для Амура “бзиком”, о винтовках, глушителях и боеприпасах он мог говорить неделями, тем более, что времени у него было хоть отбавляй.
- Или вот Штейр Шарфшутцен Гевер семидесятого года... - доносился до него голос Амура. Валентин поспешно прервал увлекшегося бога любви.
- Лучше бы ты из лука, как в старину, стрелял.
- Из лу-ука... - презрительно протянул Амур. Винтовку он уже оставил в покое, и теперь медленно водил по точильному камню черным лезвием длинного ножа. - Лук, Валя - это прошлый век... нет, даже не век, а тысячелетие. А еще: где мне столько стрел взять? Титановые - давай-ка ты, потаскай с собой? А деревянными только попробуй начать стрелять, сразу чертовы защитники окружающей среды на дыбы встанут. Гринписовцы всякие, международники.
Он помолчал, проверяя остроту лезвия на толстом неровном ногте большого пальца.
- И потом... Поправки на ветер сильнее надо делать, дальность ниже, точность поражения. Нет. Хватит луков.
- А арбалеты? - осведомился святой, вертя в руках открытку-”валентинку”.
- Пробовал, - твердо покачал головой Амур, - не мое. Стрелы еще тяжелее, заряжать дольше. Хотя вот, есть кассетного заряжания... нет, все равно не для меня.
- Знаешь, что? - сказал Валентин. Он порвал открытку на мелкие кусочки, ссыпал их с ладони и стоял, провожая взглядом белые квадратики, уносящиеся по ветру. Амур вопросительно поднял бровь.
- Заведи себе самолет и переходи на бомбометания. Кассетные бомбы, шариковые... Вакуумные. Сразу всех и накроешь, никто не уйдет.
- Смешно, - скривился бог любви, досылая патрон в патронник, - шутник ты, Валентин, хоть и святой. Нам сегодня весь день в паре работать, не забыл?
- Помню, - вздохнул Валентин, машинально тронув дальномер, висящий на поясе, - ну, мое дело маленькое, как у всякого корректировщика. Я только предупреждения рассылаю. Мол, “ты будешь моим Валентином”. Или
Валентиной. Только человек это получил, а тут ты - бах! и точка.
Постарайся все-таки в голову не стрелять. Рассудочная любовь - она, сам знаешь, добром не кончается, да и вообще - абсурд какой-то.
- Привычка с Косова, - проворчал Амур, подгоняя ремень, - ладно, как скажешь. В сердце так в сердце.
- И без контрольного, ладно? - Валентин твердо выдержал обиженный взгляд бога, словно у того отняли любимую игрушку. - Не надо контрольного,
Амур. Мы не киллеры.
- Можно подумать, то, что мы делаем - лучше...
Валентин махнул рукой и отвернулся. Глянул вниз.
- А, вот и первый. Ранняя пташка.
- Ветер? - деловито спросил Амур, приникая глазницей к окуляру прицела.
- Расстояние, угол?
(c) Вадим Шарапов

Завела кота... Теперь удивляюсь: он вечно топчется у холодильника, с жутко деловым видом валяется на диване, гуляет по бабам, иногда орёт, не любит моих подруг и страшно боится пылесоса...
Вот честное слово, такое ощущение, что я снова замуж вышла!..

Молодой человек в магазине выбирает подарок на 8-ое марта для любимой. Долго выбирает, мешкается, никак не может определиться с выбором. Продавщица решила ему помочь:
– Мужчина, вам для жены?
Мужчина:
– Не-а…
Продавщица:
– Понятно, тогда сейчас подберем что–нибудь подороже.

— Евгений Иванович, вот Вы наш начальник, много знаете, разъясните мне, что всё—таки означают демократия, свобода слова. — Как бы тебе объяснить. Понимаешь, Женя, при демократии можешь говорить мне в лицо всё, что ты думаешь обо мне. И тебе за это ничего не будет. Ни премии, ни отпуска, ни квартиры....

Сыну в школе дали домашнее задание, где, среди прочего, был вопрос
"как связаны буква 'А' и бык? ".
Рассказал ему про финикийский алфавит, как первую фонетическую письменность.
Что там была буква "алеф", очень похожая на нашу современную "А", и что слово "алеф" означало "бык". Что, возможно, букву так назвали, потому что если развернуть ее, то она похожа на морду быка с рогами.
Еще очень радовался, что детям во втором классе такие вещи рассказывают.
Учительница поставила ребенку двойку, заявив, что он фантазировал в домашнем задании. А правильный ответ: если к слову "бык" добавить "а", получится родительный падеж.
Я не планировал в таком раннем возрасте рассказывать сыну, что половина окружающих людей — идиоты, но, видимо, придется.

Абрам переселился в один поселок, где жили одни католики, причем в дом, расположенный рядом с церковью. И каждый четверг, считающийся у католиков рыбным днем, Абрам жарил мясо у себя в саду, запах этого мяса доходил до церкви, и это сильно смущало прихожан. И решили они уговорить
Абрама принять католицизм. Это было очень нелегко, но все же под давлением общественности Абрам в конце концов соглашается. Во время обряда принятия новой религии священник окропляет лоб Абрама святой водой и произносит:
- Ты родился иудеем. Ты вырос иудеем. А теперь ты католик.
Все жители вздохнули с облегчением. Однако в следующий четверг они снова ощутили запах жареного мяса. Все тут же отправляются к Абраму, чтобы напомнить ему, кто он теперь есть, и видят такую сцену: Абрам жарит кусок мяса и произносит:
- Ты родилась коровой. Ты выросла коровой. А теперь ты рыба.

Абрам пришел поздно вечером к Мойше в гости. Сидят, разговаривают.
Хозяин предлагает:
- Давай свет выключим, мы и так друг друга услышим, и электричество зря жечь не будем.
Мойша согласился.
Через час Мойша собрался уходить. Абрам встал, чтобы включить свет и проводить гостя. Мойша:
- Подожди, Абрам, дай сначала одеться – я штаны снял, чтобы зря не протирать.

Из чата питерских предпринимателей:
- Привет! Кто может помочь с открытием кофейни?
- Попробуй дверь на себя.