Абрам, владелец овощной лавки, пред...

— Сема, иди уже, виброси мусор.
— Софочка, мне нельзя – я болен, у меня кардия.
— Сема, ты жалкий симулянт! Такой болезни нет! Какой идиет поставил тебе такой диагноз?
— Софочка, этот идиет – твой любимый доктор Шмулевич. Он мне так и сказал: "У вас, Семен Маркович, таки кардия".

Араб зашёл в переполненный бар и собрался уже заказать себе кофе, как вдруг увидел еврея в ермолке, молитвенном платке, с пейсами.
Араб громко крикнул бармену, так чтобы все услышали, что он покупает по бокалу всем, кроме этого еврея.
После того как все напитки были разлиты, еврей вдруг широко улыбнулся арабу и сказал: "Спасибо! " таким же громовым голосом.
Это привело араба в бешенство. Он ещё раз громко приказал подать напитки для всех, кроме еврея. Но как и прежде, это не задело того, он ещё раз улыбнулся арабу и прокричал: "Спасибо! "
Тогда араб спросил бармена:
Что, чёрт возьми, не так с этим евреем? Я заказал два раунда напитков всем, кроме него, а он улыбается и благодарит. Он что, чокнутый?
Нет, - ответил бармен. Он - владелец этого бара!

Жена встречает мужа на пороге:
- Что, скотина, опять нажрался?
- Галя, ну зачем ты так, мы тут с Колей, симпозиум...
- Что с Колей? Саша, где премия?
- Лёня забрал, мы отметили...
- Опять 25, то Лёня, то Никита! Саша, ну хоть Нобелевскую премию можно было с Колей себе оставить?

Умер старый еврей. Вскрыли его завешание, читают:
"Дочке моей, Сарочке, оставляю 100 тысяч долларов и дом.
Внучке моей, Ривочке, оставляю 200 тысяч долларов и дачу.
Зятю моему, Шмулику, который просил упомянуть его в завешании,
упоминаю: Привет тебе, Шмулик!.."

Абрам переселился в один поселок, где жили одни католики, причем в дом, расположенный рядом с церковью. И каждый четверг, считающийся у католиков рыбным днем, Абрам жарил мясо у себя в саду, запах этого мяса доходил до церкви, и это сильно смущало прихожан. И решили они уговорить
Абрама принять католицизм. Это было очень нелегко, но все же под давлением общественности Абрам в конце концов соглашается. Во время обряда принятия новой религии священник окропляет лоб Абрама святой водой и произносит:
- Ты родился иудеем. Ты вырос иудеем. А теперь ты католик.
Все жители вздохнули с облегчением. Однако в следующий четверг они снова ощутили запах жареного мяса. Все тут же отправляются к Абраму, чтобы напомнить ему, кто он теперь есть, и видят такую сцену: Абрам жарит кусок мяса и произносит:
- Ты родилась коровой. Ты выросла коровой. А теперь ты рыба.

Разговаривают два приятеля:
- Чего на рыбалку не ходишь?
- Да вот, понимаешь, жена не пускает.
- А ты делай как я. С пятницы все заготавливаю, утром в субботу откидываю полог одеяла, смотрю на зад своей жены и говорю: "Ну и задница". Она обижается, мы ссоримся. Я за удочку - и на рыбалку. А вечером прихожу и мы миримся.
Приятель так и сделал. Заготовил с вечера снасти. Утром откинул полог одеяла:
- Ну и задница... А ну ее, эту рыбалку!

Старое советское: Грузин - это звание, еврей - это призвание, цыган - это профессия, а русский - это судьба.
Цыганам все подают, но их никто не любит.
Евреи сами все достают, и их никто не любит.
Грузинам ничего не нужно, у них все само растет, их тем более никто не любит.
Русские всем подают и их за это никто не любит.

Рабинович спрашивает у своего адвоката: — Семён Маркович, что вы скажете, если я перед самым началом процесса пошлю судье домой большого жирного гуся и приложу свою визитную карточку? — Яша, вы с ума сошли! Это же попытка подкупа, вы тут же проиграете процесс! Процесс завершился. Рабинович выиграл дело. Сияя, он подходит к адвокату сообщает: — Семён Маркович, на этот раз я не последовал вашему совету и всё—таки послал судье гуся. — Не может этого быть! — Может. Только я приложил к нему визитную карточку моего противника.

Абрам пришел поздно вечером к Мойше в гости. Сидят, разговаривают.
Хозяин предлагает:
- Давай свет выключим, мы и так друг друга услышим, и электричество зря жечь не будем.
Мойша согласился.
Через час Мойша собрался уходить. Абрам встал, чтобы включить свет и проводить гостя. Мойша:
- Подожди, Абрам, дай сначала одеться – я штаны снял, чтобы зря не протирать.

Жена ушла жить к соседу. Какое наслаждение теперь по вечерам с холодной бутылкой пива в руке сидеть, прижавшись ухом к стене, и наслаждаться шумом скандала. И думать сладострастно при этом: «А ведь на его месте мог быть я…».