Алле! Это синагога? ...

Синагога, лето, жара. Раввин читает тору, очень жарко, лезет в карман за платком и роняет на пол сто баксов. Это видит Мойша, всячески извиваясь, ногой поддтягивает к себе купюру, тоже вроде бы случайно роняет платок и кладет купюру с платком в карман. Удовлетворенно вздыхает и оглядывается, не видел ли кто. И видит Абрама, который делает страшные глаза. Делать нечего, Мойша ребром правой ладони режет левую ладонь, как бы показывая, "все нормально, делим пополам". Абрам успокаивается.
Выходят после службы, Абрам подходит за своей долей. Мойша: ничего не знаю, я тебе ничего не обещал. Абрам: мол, ну как же, ты же показал, делим пополам.
- А что, я тебе в храме должен был показать это???!!!
(Мойша ударяет ребром правой ладони по локтевому изгибу левой руки)

В канун субботы было принято вызывать для чтения Торы в синагоге одного из Конов, Коэнов, Коганов, Каганов - словом, потомков коэнов, служителей
Храма, причём они вовсе не обязаны были носить это имя в обычной жизни.
За эту честь вызванный должен был пожертвовать какую-то сумму.
Барон Шпарвиц из любопытства заглядывает в синагогу и слышит, как шамес возвещает:
- Кон - двадцать марок!
Барон Шпарвиц, не раздумывая ни секунды, подаёт голос:
- Сто марок!
- Но господин барон не знает даже, о чём речь, - говорит шамес.
- А зачем? Я знаю: если Кон предлагает за что-то двадцать марок, это стоит все сто!

В синагоге раввин восхваляет Господа за то, что все, созданное им, совершенно. Голос из зала: — Ребе, в таком случае, что вы скажете о моем горбе? Раввин не теряет присутствия духа: — А то и скажу: как горбун ты само совершенство!

Еврей рассказывает о случившемся с ним чуде.
– Иду в субботу из синагоги. Смотрю – на дороге открытый кошелёк. Деньги из него торчат. Но трогать нельзя – суббота. И уйти не могу – кошелёк же с деньгами… Вот я взмолился: "Всевышний, помоги!". И вы знаете, случилось чудо: у всех суббота, а у меня – среда.

Суббота. Изя приходит в синагогу:
- Ребе, я хочу исповедаться…
Раввин сходу:
- Вот иди ты, Изя, в жопу со своей исповедью! Уже вся Одесса знает, шо ты был во Франции и как ты там ел некошерных устриц и драл темнокожих шлюх. Ты сюда не исповедоваться пришел, а хвастаться! Если тебе нужны свободные уши, иди себе на Привоз и там рассказывай истории!
- Шо вы мене позорите, ребе, вообще-то я хотел поговорить за пожертвования…
- А…, – оживляется раввин, – и шо ж ты сразу не сказал! О какой сумме идет речь?
- Видите ли, в последний день во Франции я был на дегустации 30-летнего коньяка и так напился, что пожертвовал все свои деньги францисканскому монастырю. Так что, в ближайшие месяцы я ничем не смогу помочь нашей синагоге…

- Я от Синагоги.
- А, вы от еврейской общины?
- Слющай, эачем еврейской, зачем общины, ти Гоги знаещь? Так я от сина Гоги!

Еврей рассказывает о случившемся с ним чуде.
– Иду в субботу из синагоги. Смотрю – на дороге открытый кошелёк. Деньги из него торчат. Но трогать нельзя – суббота. И уйти не могу – кошелёк же с деньгами… Вот я взмолился: "Всевышний, помоги!". И вы знаете, случилось чудо: у всех суббота, а у меня – среда.

Раввин и кюре вели беседу о том, как они поступают с собранными у прихожан деньгами. — Мы делим собранные деньги на три части, — заявил кюре. — Одну треть направляем папе в Рим, одну треть отдаем епископу и одну треть оставляем себе. — Понятно, — сказал раввин. — Мы поступаем несколько по—иному. По окончании службы, когда уже нет никого в синагоге, моя жена, два сына и я ссыпаем собранные деньги в скатерть. Каждый из нас берется за ее угол, и я начинаю молитву, затем мы подбрасываем деньги в воздух. Те из них, какие угодны Богу, он забирает себе, а те что упадут назад, остаются у нас.

- Гой ты еси, добгый молодец! - услышал я, проходя мимо синагоги.
Victor

Моня подходит к своему другу Мише и говорит:
— Я сплю с женой раввина. Ты сможешь задержать его в синагоге на часок после службы?
Мише это не нравится, но будучи другом Мони, он соглашается. После молитвы он начинает беседовать с ребе, задавая ему вагон идиотских вопросов, чтобы задержать его. Наконец раввину всё это надоело и он спрашивает Мишу, чего он добивается. Миша, чувствуя себя виноватым, в конце концов признаётся:
— Мой друг спит с вашей женой сейчас, поэтому он просил меня задержать вас.
Ребе улыбнулся, потом дружески положил руку на плечо Миши и сказал:
— Тебе лучше поспешить домой. Моя жена умерла год назад.