Блондинка с пышными формами на нуди...

У вас с утра бывает ощущение какого-то всплеска внутренней энергии, заряда бодрости на весь день и желания творить?
У меня тоже нет.

Как говорят строители ферм: желание клиента - загон.

- Купил себе на 50 лет фитнес браслет. Мужики уважительно смотрят - типа, решил человек себя в форму привести, девки улыбаются. И только друг сразу спросил: "Давление измеряет? "...

Самый характерный пример победы формы над содержанием - портреты Че Гевары на витринах отделов по продаже дорогих сигар.

Поймал я тут недавно Золотую Рыбку!
Взмолилась, как положено, Рыбка. Посулила исполнить любое желание, если отпущу.
- Хочу, - говорю, - жить вечно.
- Нет, - отвечает Рыбка, - такое я исполнить не могу. Желай другое.
- Хочу, - говорю, - умереть когда всем миром станут править Добро и
Справедливость.
- Козёл ты, - сказала Рыбка, - хрен с тобой, отправляй меня в уху.

Кораблекрушение. Петька с Чапаевым спасаются и оказываются на острове, населенном дикарями. Те их хватают и говорят, что нужно пройти пять испытаний, если они справятся, то их отпустят, запорют хоть одно – съедят. И тут же дают им первое, самое простое задание: к утру нужно изготовить лук и стрелы, а затем Василий Иванович должен с пятидесяти шагов попасть в яблоко на голове у Петьки. А сами, не теряя времени, уже шампура и дровишки начинают готовить.
Делать нечего, сели Чапай с Петькой у ручья и начали оружие мастерить.
Старались и так, и сяк, и язык высовывали, но лук вышел - курам на смех, натянули на него тетиву, его совсем перекособочило. Со стрелами еще хуже, все винтом, волосы на срамном месте и те прямее. Но деваться некуда, стали тренироваться в стрельбе. С пяти шагов Чапай не то что в яблоко, в Петьку ни разу даже не попал. Поняли они, что все, схавают их чудики местные, под самогон кокосовый, без тостов и этикету. И будут их могилки по всему острову разбросаны по количеству едоков в племени.
- Эх, Петька, неужели нет на свете такой силы, которая бы меня из лука быстренько стрелять научила? - горестно сказал Василий Иванович, - все бы я за нее отдал.
- Да видать нету, - откликнулся Петька.
Попрощались друзья друг с другом, пустили слезу скупую, и пошли к ручью умыться. Черпнул Чапай воды, а в руке Золотая рыбка, и предлагает она за свою свободу одно желание исполнить. Обрадовался комдив и попросил, чтоб научила она его из лука стрелять, да так, чтобы всегда в яблочко попадал. Исполнила рыбка его желание.
Поставил он Петьку в 10 шагах, выстрелил – попал в яблоко, поставил в 30 шагах – попал, в 50 – и опять в яблочко. Чапай - довольный, а Петька плачет.
- Ты чего это, Петька?
- Василь Иваныч, ты что, всю жизнь мечтал Робин Гудом стать?
- Нет, Петька.
- Так, а чего мы тогда с этого гребанного острова не свалили?!

Поговаривают, что во время марафонского бега участников поддерживает не второе дыхание, а желание отомстить впереди бегущему за то, что он от напряжения пердит тебе прямо в нос.

Разговор двух ехидных подруг:
- Посмотри-ка на эту блондинку. Видимо, пока мы стояли в очереди за мозгами, она стояла в очереди за ногами и сиськами!
- Да, - отвечает услышавшая их блондинка, - пока я стояла в очереди за красотой, ногами и сиськами, вы стояли в очереди за мозгами, но они закончились, и всё, что вам в итоге досталось, это полная жопа.

- Лидия, идемте совершим половой акт.
- Да, Эдуард, мое настроение также коитально.
- Снимите одежду.
- И вы, мой друг.
- Лидия, ваша грудь правильной формы.
- Эдуард, ваша эрекция мощна.
- Давайте применим позу 83. В этом случае проникновение оптимально.
- Будьте со мной тактичны.
- Я ввожу пенис к вам во влагалище, Лидия.
- Я охвачена страстью, Эдуард. Тело мое пылает. Чуть повыше, если можно.
- Начинаю фрикции.
- Можете увеличить амплитуду, Эдуард.
- Лидия, ваша грудь правильной формы.
- Спасибо, Эдуард. Ваши фрикции не оставляют меня равнодушной.
- Продолжаем соитие.
- Эдуард. Я кульминировала.
- Я тоже, Лидия. Достаточно бурно.
- Спасибо.
- Спасибо.

Немецкому философу Иммануилу Канту задали вопрос: — Какие, по вашему мнению, женщины склонны к большей верности—брюнетки или блондинки? Не задумываясь, Кант ответил: — Седые!