А давайте уберем коррупцию из орг...

Он будил её по утрам, шептал ей на ушко разные слова, пел песни и водил в кино. Она любовалась им, не жалела для него ни времени, ни денег и гордилась им перед подругами. Они были вместе и в радости, и в горе...
А потом она потеряла его, и вместе с ним из жизни ушёл всякий смысл. Но уже на следующий день она успокоилась и на зависть подругам завела себе ещё более крутой телефон.

– Клянусь быть с тобой в богатстве и в роскоши, в радости и в счастье, в Париже и в Лондоне, в твоих замках и на яхтах…
– Невеста! По тексту, по тексту.

Доллар дорожает, бензин дорожает, продукты дорожают, ЖКХ дорожает.
И только яхты подешевели. Радость пришла, откуда не ждали!

Сегодня ночью почувствовала себя бабулей... Вызвала наряд милиции чтобы разогнать молодежь, орущую под гитары песни в том дворе, где еще 15-20 лет назад делала тоже самое...старость не радость...

Мед - это отрыжка насекомых, представляюшая собой полупереваренные выделения половых органов растений.

- Радость моя, женушка моя милая, дай мне, пожалуйста, пиджак.
- А где он, мой котеночек?
- Наверное, куколка, в прихожей. Я бросил его там, когда ты, козочка моя, била меня вчера шваброй за мое позднее возвращение домой.

Моряк, чудом спасшийся после кораблекрушения, провел несколько лет на обитаемом острове. Однажды утром он с радостью увидел недалеко от острова корабль, от которого отчалила шлюпка. Как только шлюпка причалила к берегу, с нее спрыгнул старший матрос, вручил моряку кипу газет и сказал: — Привет тебе, старина, от капитана. Он просил тебя сначала прочитать вот эти газеты, а потом решать, спасать нам тебя или нет.

Из новостей:
В саду имени Баумана установят «Ледяной орган».
Главное, чтобы тот, кто будет давать задание гастарбайтерам, которые будут это устанавливать, правильно поставил ударение в слове.

Неизвестные убили Карлсона и продали его органы на запчасти к вертолётам.

— Рабинович, а шо вы имеете сказать за старость?
— Старость — это когда из половых органов остались одни глаза.
— А чтобы пооптимистичнее?
— Но взгляд твердый!