Девяносто третий год, лето, жара ст...

Девяносто третий год, лето, жара страшенная. Жил я тогда в Бескудниково.
А на Дмитровке, по дороге в центр, есть хитрый поворот на Большую Академическую улицу. Он правый на светофоре, так вот там периодически вывешивали знак "направо нельзя" и выставляли сборщика в погонах. Вот я и попал на такого. Еду, никого не трогаю, и, поворачивая, краем глаза фиксирую этот знак, с мыслью: "Вчера не было... ". Натыкаюсь на взмах палочки, останавливаюсь, матерясь про себя. И вижу, что таких бедолаг, вроде меня, машин пять в очереди на разборки. Жду. Сборщик не торопится, жарко, лениво, потно... Вылетает из-за поворота девятка с тонированными стеклами, тоже натыкается на палочку. Оттуда вылезает развеселый браток в шортах и шлепках, обвешаный цепурами, браслетами и т. д. Оценивает полминуты ситуацию. Следует диалог (как слышал, так и пишу).
Браток (голосом полного придурка):
Дя-я... енька миционер!
Тот поворачивается:
Чего?
А у тебя это... (чешет пузо) мососыкл есть?
Народ заинтересованно насторожился, мент недоуменно:
Нет...
Браток еще более дебильно:
А расия? ... (рация? )
Мент растерянно:
Нет...
Браток совершенно спокойно и размеренно:
А НЕ ПОШЕЛ БЫ ТЫ В ТАКОМ СЛУЧАЕ НА Х@Й, МАКАКА С ПАЛОЧКОЙ! сплюнул сквозь зубы, сел и уехал.
Немая сцена.
Мент (слегка приходя в себя и сквозь зубы):
Значит так. Десять секунд и все исчезли...
Мы, само собой, второго приглашения не дожидались.