Диалог:- Иван, у тебя опять руки тр...

- Ой, какая славная белочка! - умилялся Штирлиц, протягивая руки к симпатичному зверьку.
- Не местный, - догадался скунс и гнусно захихикал.

Пошли монашки купаться на озеро. Пришли на берег и увидели обнаженного настоятеля монастыря. Между ног у него они обнаружили незнакомый орган и обратились к нему с вопросом: - Что это, батюшка? - Грехоизмеритель, сестры. Если хотите - покажу вам как он работает. Монашки захотели. Он "показал". Монашки остались очень довольны... Идут они вечером обратно в монастырь и встречают пожилую игуменью. Рассказали ей про грехоизмеритель. Игуменья (обиженно): - А мне сказал, что это божий леденец - я его всю ночь сосала.

- Так ты купила то платье, на которое занимала у меня? - спросила женщина подругу.
- Не влезла, с расстройства купила большой торт!
- Так может, угостишь меня чаем с тортиком!
- Весь влез!

Пациент уверен, что он уже мертв. Все попытки психотерапевта разубедить его в этом заканчиваются неудачей. Наконец, он обращается к пациенту:
- Скажите пожалуйста, течет ли в трупах кровь?
- Конечно нет!
Психотерапевт хватает приготовленную иглу и быстро наносит укол в руку пациента. Появляется капля крови. Психотерапевт:
- Ну, что вы теперь скажете?
- Я ошибался. В трупах течет кровь.

- Рабинович, представляете, мужчину, облившего Порошенко зеленкой, после выхода из отделения полиции пришлось доставить в реанимацию с алкогольным отравлением!
- Ну так там каждый норовил пожать руку, поздравить, обнять, налить...

- Рабинович, представляете, мужчину, облившего Порошенко зеленкой, после выхода из отделения полиции пришлось доставить в реанимацию с алкогольным отравлением!
- Ну так там каждый норовил пожать руку, поздравить, обнять, налить...

Кораблекрушение. Петька с Чапаевым спасаются и оказываются на острове, населенном дикарями. Те их хватают и говорят, что нужно пройти пять испытаний, если они справятся, то их отпустят, запорют хоть одно – съедят. И тут же дают им первое, самое простое задание: к утру нужно изготовить лук и стрелы, а затем Василий Иванович должен с пятидесяти шагов попасть в яблоко на голове у Петьки. А сами, не теряя времени, уже шампура и дровишки начинают готовить.
Делать нечего, сели Чапай с Петькой у ручья и начали оружие мастерить.
Старались и так, и сяк, и язык высовывали, но лук вышел - курам на смех, натянули на него тетиву, его совсем перекособочило. Со стрелами еще хуже, все винтом, волосы на срамном месте и те прямее. Но деваться некуда, стали тренироваться в стрельбе. С пяти шагов Чапай не то что в яблоко, в Петьку ни разу даже не попал. Поняли они, что все, схавают их чудики местные, под самогон кокосовый, без тостов и этикету. И будут их могилки по всему острову разбросаны по количеству едоков в племени.
- Эх, Петька, неужели нет на свете такой силы, которая бы меня из лука быстренько стрелять научила? - горестно сказал Василий Иванович, - все бы я за нее отдал.
- Да видать нету, - откликнулся Петька.
Попрощались друзья друг с другом, пустили слезу скупую, и пошли к ручью умыться. Черпнул Чапай воды, а в руке Золотая рыбка, и предлагает она за свою свободу одно желание исполнить. Обрадовался комдив и попросил, чтоб научила она его из лука стрелять, да так, чтобы всегда в яблочко попадал. Исполнила рыбка его желание.
Поставил он Петьку в 10 шагах, выстрелил – попал в яблоко, поставил в 30 шагах – попал, в 50 – и опять в яблочко. Чапай - довольный, а Петька плачет.
- Ты чего это, Петька?
- Василь Иваныч, ты что, всю жизнь мечтал Робин Гудом стать?
- Нет, Петька.
- Так, а чего мы тогда с этого гребанного острова не свалили?!

Раз пошла такая пьянка с преклонением колена, то пора уже католикам покаяться перед протестантами за Варфоломеевскую ночь, христианам перед мусульманами за крестовые походы, да и американцам перед японцами за Хиросиму и Нагасаки.

С утра ковшиком моешься, жрешь беляш на бегу, зато потом весь день брифинги, коворкинги, диджитал энтертейнмент.

– Хочу тебя обрадовать, Лиза, – говорит отец дочери, – твой возлюбленный попросил у меня твоей руки.
– Да, но мне так не хочется разлучаться с мамой.
– И не надо, радость моя, возьми ее с собой!