Два хохла идут с сенокоса. Мимо них...

Парадоксально: лечат голову, а уколы делают в задницу.

Едут в поезде хохол и русский. Решили в дурака поиграть, а карт нет. Решили играть тем, у кого что есть. Хохол сало достал, ну а русский буханку черного хлеба. Хохол отрезает шмат, кладет, говорит:
– Туз.
Русский отрезает хлеб, говорит:
– Шесть козырная, – забирает и начинает есть.
Ну, хохол обалдел, думает, как бы русского теперь надурить. Отрезает еще больший шмат, кладет, говорит:
– Туз козырный!
Русский репу почесал, подумал, и говорит:
– Что ж делать, принял.

Хохол-солдат сидит и ест сало. К нему подходит сослуживец и спрашивает:
- Что, посылку из дома получил?
- Прислали, - отвечает хохол и спрашивает: - А ты что, сала хочешь?
- Ага.
- Ну напиши, пусть вышлют.

Почему на день строителя никто не одевается в форму, не разбивает об голову кирпичи и не купается в цементе?

Илья Муромец:
- Змей Горыныч, чего это ты теперь с одной головой летаешь?
- Кризис, блин! Три башки не прокормить!

Два мужика шли через поле Егор и Иван. Внезапно Егор остановился, увидев козу, застрявшуйю головой в заборе.
- Оп-па! - плотоядно воскликнул он. -Девочке повезло! - У девочки-козочки будет клевая вечеринка!
Егор поспешил к овце, снял штаны и быстренько начал ее тр%%ать.
Окончив свое занятие, Егор натянул штаны, отошел в сторону и кивнул
Ваньке:
- Давай, пацан - теперь твой праздник!
Ванька вздохнул, снял штаны... . и сунул голову в забор...

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал: — Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди! Голос Копеляна за кадром: — Он и не подозревал, что уже вторник...

Идёт заседание суда. Судья спрашивает:
- Гражданка Сидорова, как же вы могли ударить своего мужа чайником по голове? Неужели вам его было не жалко?
- Жалко, конечно. Он был такой хороший, новенький, блестящий, со свистком.

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.

Вечером врач бегом возвращается в свое отделение. Влетает к сестрам:
- Петрова уже в морг отправили?
- Ну да.
- О, б%%%%!
Бежит в морг. На пороге кричит санитарам:
- К вам из отделения нашего привозили?
- Да только что.
Вбегает внутрь. Издалека орет:
- Петро-о-ов!! У меня к вам новость хорошая! Это у вас не пульс остановился! Это у меня часы так спешили!