Две старушки разговаривают: - У теб...

Воспитательница ведет детей по парку. По траве ползет ежик.
Воспитательница:
– Дети, кто это такой?
Дети не знают. Воспитательница:
– Ну же, дети, вспомните о ком так много песен сложено, о ком мы читаем стихи и сказки?!
Вовочка подходит к ежику, и восхищенно шепчет:
– Так вот ты какой, дедушка Ленин!

Серый Волк съел бабушку, переоделся в ее одежду, лег в кровать и стал ждать Красную Шапочку. Вечером в избушку торопливо вбежал здоровенный дедушка, скинул штаны и прошептал:
- Я тебя жутко хочу!

- Петрович, что лучше всего может восстановить твою потенцию?
- "Тайский метод".
- Это как?
- Дом в Таиланде и xорошая пенсия!

— Ненавижу детей, ненавижу! Ведь знает, мерзавка, что у дедушки зубов нет, так она мне на Рождество шоколадку с орешками подарила!

- Бабушка, чтобы Вы хотели: колбаски, ветчины или?..
- Дорого у вас всё, а пенсия маленькая. Скажите, а нет ли у вас бесплатного сыра для мышеловки? Мне бы граммов триста.

— Когда я выйду на пенсию, то абсолютно ничего не буду делать. Первые месяцы просто буду сидеть в кресле—качалке. — А потом? — А потом начну раскачиваться.

Сын пришел с улицы.
– А санки где?
– Дал девочке покататься, она с дедушкой, принесут.
Порадовались конечно, что мальчик добрый, жаль только, что легковерный. Через два часа точно, принесли санки, и шоколадку ему дедушка купил.
А сын достает из кармана сотовый и говорит деду:
– Вот вам ваш телефон.

Услышал от соседской девочки:
- Баю-баюшки баю,
Не ложись на краю,
Придет дедушка Бабай, и отключит вам Вай—Фай!
Испугался...

Перед Олимпиадой в Ванкувере спортсменов впервые напутствовал и благословлял Патриарх Кирилл.
Вот я и размышляю: Патриарх должен заботиться прежде всего о душе спортсменов; гордыня -- смертный грех; олимпийские медали -- хороший повод для гордыни... результат закономерен!

— Вовочка, почему тебя вчера не было в школе? — У нас дедушка умер. — А как это случилось? — У нас пожар был. — Он сгорел? — Нет, он в окно выпрыгнул. — Разбился? — Нет, пожарники приехали, внизу тент натянули, он обратно запрыгнул. — Значит он все—таки сгорел? — Нет, он опять выпрыгнул в окно. — Значит разбился? — Нет. Опять запрыгнул обратно. — Значит сгорел? — Нет, опять выпрыгнул. — Так что же все—таки случилось? — Да закол он, пристрелили мы его.