- Мойша, я ни разу не видел тебя с сигаретой. Ты что, совсем никогда не курил? - Я всегда предпочитал извлекать деньги из воздуха, а не пускать их на ветер.
Пятый раз за последние два года из музея похищают полотно Малевича "Черный квадрат"! И вот уже пятый раз сторож дядя Вася успевает к утру восстановить картину!...
Шереметьево. Мальчик обращается к проходящему мимо таможеннику в форме с кейсом: - Дядя, а что у вас в дипломате? - Дело о контрабанде, мальчик. - А почему оно булькает? - Потому, что оно еще не раскрыто!
— Вы мне будете рассказывать о родственниках! Вот ко мне в прошлый четверг приехал мой любимый дядя Изя из Могилева, который в свои 96 лет ни разу не был в Одессе. Скажу вам честно, что когда он приехал, я понял, что я любил его именно за это. И только мы выехали на дачу, как он спрашивает: — Фимочка, скажи мне, это море? Я говорю: — Да. — А что здесь было до революции?..
Стою у подъезда, подходит парень: - Сигаретки не будет? Дала ему сигарету. - А зажигалки? Даю ему зажигалку. Он в шутку так: - Ещё поди и жвачка есть?.. Достаю из сумочки пластинку "Дирола" со словами: - Я волшебница, а ты так глупо потратил все три желания...
Если бы Титаник тонул в наши дни, то в спасательные шлюпки поместились бы все, в том числе и бабки с сумками. Кто-то кричал бы "ну поплыли уже!!!", на что мужики на веслах отвечали бы, что в середине лодки еще полно свободного места, и поэтому он подождут еще несколько минут. И только полностью забитые шлюпки отплывали бы. Ах да, еще за шлюпкой бы судорожно бежал мужик, впопыхах докуривая только начатую сигарету. И все бы спаслись! Маршрутки и час пик научили нас выживать в суровом мире!
– Вовочка, когда ты вырастешь, кем будешь? – спросила мама. – Дедом Морозом! – ответил Вова. – С чего вдруг? – Хочу на халяву жрать, пить и Снегурочку тр*хать! – Откуда ты это знаешь? – Да дяде Диме папа рассказывал!
Сижу в песочнице, никого не трогаю. Построил крепость, расставляю солдатиков, готовлю к штурму катапульту. Подъезжает белая машина, оттуда выходят два плохих дяди, зачем-то делают мне больный укол. И это повторяется уже тридцать лет подряд.