Если исходить из того,...

- Ты что с дуба рухнул, какой же дурак напильником зубы чистит? - спросил Пятачок, застав Винни за необычным занятием.
- Неправильные пчелы делают неправильный мед, который называется эпоксидкой! - ответил Пух.

Выходит как-то Маяковский из бара с двумя пьяными девками, а в луже перед баром лежит пьяный мужик. Девки заверещали:
- Володя, вы же можете про всё что угодно стихи сочинить. Сочините, пожалуйста, что-нибудь про этого бедного мужчину! Ну пожааалуйста...
Маяковский походил, походил, встал в позу и говорит:
- Лежит безжизненное тело на нашем жизненном пути...
Тело в это время приподнимает голову и говорит:
- А вам то, блин, какое дело? Могли бы взять да обойти.
Маяковский задумчиво:
- Пошли, девочки, это Есенин...

Леночка отказалась идти в школу исключительно из-за того, что её соседка по парте Ирина купила себе такие же наклейки на дневник, а вовсе не из-за беременности.

868 лет назад князь Юрий Долгорукий основал Москву. До того момента грибники ходили через это место в дремучем лесу, и у них возникали странные ощущения, что они лучше остальных грибников.

Если смотреть "Бриллиантовую руку" наоборот, то получится история о том, как простой советский гражданин борется с бандитами, за что получает от милиции награду золотом и бриллиантами, после чего едет бухать в Турцию, но пьяный падает на улице и ушлые турки отбирают у него все драгоценности.

Плыли на одном корабле студент и декан. Корабль разбился о скалы, а их выбросило на остров к людоедам. Приводят их к вождю, гордо восседающему на куче черепов:
- Что делать с ними?
- Студента накормить, напоить и спать уложить, а с этим дураком я еще поговорю о своем распределении..

Как инженер я прекрасно понимаю, что для того, чтобы давление жидкости вытеснило из головы плохие мысли, пить нужно очень и очень много.

— Это что? – спросил Иван-дурак.
— Пирог с яблоками, – ответила Баба Яга.
— Ты же людей ешь?
— Ну не к чаю же...

После похода в гости мать пилит Вовочку: — Мало того, что ты уснул в гостях, ты еще проснулся, когда тетя Сима пела, и заорал: — Да впустите, наконец, эту собаку!