Евреям проще общаться с Владимиром ...

Голубая пара – это когда не известно, кто после ЭТОГО отвернется к стене и захрапит, а кто будет тихонько плакать от обиды.

- Сёма, я хочу тебе сказать, что сейчас стало очень трудно подниматься по карьерной лестнице.
- Абрам, я тебе скажу больше, к ней стало трудно даже подойти.

Оперный театр. Дают "Евгения Онегина". В одном из первых рядов сидит старый еврей с женой. Через некоторое время он засыпает. Его расталкивает жена: — Пока ты тут спишь, Ленский Онегину послал вызов. — И что, он едет?

Евреи не едят свинины, креветок, не пьют молоко. Многие русские - тоже, но совсем по другой причине.

Корабль терпит бедствие. Среди пассажиров двое евреев. Один сидит в шезлонге, курит.
Второй бегает по палубе вместе со всеми и кричит.
Первый, вынимая сигару изо рта (зная, что это ложная тревога):
— Шмуль, таки объясни мне, шо ты расстраиваешься?
— Нюма, пароход тонет!
— А шо, это таки твой пароход?

Если Мойша желает провести отпуск на даче в лесу и пособирать там грибы, а его жена Циля на море, то они всегда находят компромисс и всей семьёй едут Египет. Но Мойше всегда разрешают взять с собой корзину для лесных грибов.

Маляр красит стену дома.
К нему подходит поддавший напарник и спрашивает:
- Серега, ты за кисть крепко держишься?
- Крепко.
- Тогда я лестницу забираю.

Попали на необитаемый остров грузин, русский и еврей. Еды на острове нет никакой. На пятый день решили тянуть жребий, чтобы решить, кого нужно съесть. Самая короткая палочка досталась грузину.
Ну, короче, съели его, живут дальше. Опять начали голодать. Только решили снова тянуть жребий, как к острову подплывает корабль.
Капитан сходит на берег и видит двух тощих людей.
— Вы кто? — спрашивает.
Еврей оборачивается к русскому и говорит:
— Ну, я же тебе говорил!!!

В шабес нельзя носить с собой никаких предметов. Суббота. Набожный еврей переходит улицу. Вдруг на асфальте что—то блеснуло... Золотые часы! Поднимать? Не поднимать? В субботу же ничего нельзя с собой носить. Так что же, пройти мимо? Но разве можно такое выдержать?! И тут вдруг на еврея находит озарение. Наклонившись над часами, он убеждается, что они ещё тикают, и строго говорит: — Уж если вы идёте, то пойдём вместе!

Это произошло в двадцатые годы.
Следователь Шейнин вызвал одного еврея.
Говорит ему:
— Сдайте добровольно имеющиеся у вас бриллианты. Иначе вами займется прокуратура.
Еврей подумал и спрашивает:
— Товарищ Шейнин, вы еврей?
— Да, я еврей.
— Разрешите, я вам что-то скажу как еврей еврею?
— Говорите.
— Товарищ Шейнин, у меня есть дочь.
Честно говоря, она не Мери Пикфорд.
И вот она нашла себе жениха. Дайте ей погулять на свадьбе в этих бриллиантах. Я отдаю их ей в качестве приданого. Пусть она выйдет замуж.
А потом делайте с этими бриллиантами что хотите.
Шейнин внимательно посмотрел на еврея и говорит:
— Можно, и я вам что-то скажу как еврей еврею?
— Конечно.
— Так вот. Жених — от нас.