Эй, бобер! А что нужно сделать, ...

Едет бабка на телеге со стороны белых в сторону красных. Белые глядят, морщатся - пропускают. Приезжает к красным, те удивляются:
- Ну, ты, Петька, и замаскировался!
- Да что я, вы Василия Ивановича распрягите!

Обожаю разницу в подходах мужчины и женщины к прихорашиванию.
Диалог супругов:
Она:
— Надо маникюр сделать и коррекцию бровей.
Он:
— Хорошо, а я зубы почищу.

В кабинете частного одесского стоматолога.
- Ой, Семён Маркович, шо вы так кричите? Пожалейте мне нервы! Я ещё даже не дотронулся до вашего зуба!
- Да, Борис Наумович, но вы таки наступили мне на мозоль!..

Сидит на берегу обезьянка, косяк курит. Подплывает бобер. Повел носом, подходит к обезьяне:
- Дай разок пыхнуть!
- Ладно, на! Только, чтоб лучше вставило, затянись, ныряй - и по дну на тот берег, там выдохнешь!
Так тот и сделал. Выныривает на том берегу, выдыхает - прямо в морду бегемоту, который там стоит.
Бегемот:
- Где взял?
- Да вон, на том берегу обезьяна курит - она угостила.
Бегемот ныряет и бегом по дну на тот берег. Выныривает перед самой обезьяной. Та роняет косяк и кричит:
- Выдыхай, бобер, выдыхай!

Как говорит отец:
- Чтоб вам зубы так же лечили, как вы дороги ремонтируете!

Девяносто третий год, лето, жара страшенная. Жил я тогда в Бескудниково.
А на Дмитровке, по дороге в центр, есть хитрый поворот на Большую Академическую улицу. Он правый на светофоре, так вот там периодически вывешивали знак "направо нельзя" и выставляли сборщика в погонах. Вот я и попал на такого. Еду, никого не трогаю, и, поворачивая, краем глаза фиксирую этот знак, с мыслью: "Вчера не было... ". Натыкаюсь на взмах палочки, останавливаюсь, матерясь про себя. И вижу, что таких бедолаг, вроде меня, машин пять в очереди на разборки. Жду. Сборщик не торопится, жарко, лениво, потно... Вылетает из-за поворота девятка с тонированными стеклами, тоже натыкается на палочку. Оттуда вылезает развеселый браток в шортах и шлепках, обвешаный цепурами, браслетами и т. д. Оценивает полминуты ситуацию. Следует диалог (как слышал, так и пишу).
Браток (голосом полного придурка):
Дя-я... енька миционер!
Тот поворачивается:
Чего?
А у тебя это... (чешет пузо) мососыкл есть?
Народ заинтересованно насторожился, мент недоуменно:
Нет...
Браток еще более дебильно:
А расия? ... (рация? )
Мент растерянно:
Нет...
Браток совершенно спокойно и размеренно:
А НЕ ПОШЕЛ БЫ ТЫ В ТАКОМ СЛУЧАЕ НА Х@Й, МАКАКА С ПАЛОЧКОЙ! сплюнул сквозь зубы, сел и уехал.
Немая сцена.
Мент (слегка приходя в себя и сквозь зубы):
Значит так. Десять секунд и все исчезли...
Мы, само собой, второго приглашения не дожидались.

С развитием склероза как-то само собой забывается всё плохое. Постепенно теряя зубы, понимаешь, что еда не главное в жизни. Боли в суставах приводят к пониманию, что нет в жизни причин бегать и суетиться. А прогрессирующая потеря слуха всё чаще заставляет помалкивать.
Вот так с возрастом и приходит то, что окружающие называют мудростью.

Волк с зайцем нашли клад и не могут поделить - каждый хочет забрать все себе.
Волк и предлагает: "Давай заяц, кто из нас кому больше зубов выбьет, тот и забирает весь клад. Договорились? "
Заяц: "Договорились? "
Волк дает зайцу (как более слабому) первому бить. Заяц разбегается и со всего маху волку кааак даст волку по челюсти задней лапой. У волка звезды перед глазами, головой мотонул, выплевывает выбитые зубы, считает и говорит: "Фесть! "
Очередь волка: "Ну, дерзысь, касой! "
Волк разбегается и со всего маху зайцу по челюсти. Заяц отлетел в дерево, кубарем перевернулся и рухнул под ноги волку. Еле встает, выплевывает зубы и говорит: "фыфыре"!
Волк: "Как фыфыре? "
Заяц: "так у меня фсего фыфыре! "

Лежат в реанимации трое. Один с инсультом, а двое с инфарктом. Заводится разговор кто и почему здесь:
– Да я вот в магазине работаю, только товар налево, а тут налоговая, вот и прикинулся. А ты?
– А я зав. базой. Тоже товар туда–сюда, налоговая, вот и здесь отлеживаюсь.
А с инсультом совсем никакой. Его спрашивают:
– А ты где работаешь?
– Гробовщиком.
– Ну и что?
– Вы не представляете… Несут гроб, черный, лакированный, штук 5–7 баксов, а в нём – лежит в костюме от кутюр, пальцы – все в болтах, зубы – все золотые, шея – в цепях. День не сплю, второй, третий. На четвертый решился. Откапываю, поднимаю крышку гроба, а он с*ка, улыбается всеми 32–мя зубами, и говорит – "контрольное захоронение".

Интересно, как голуби умудряются черную машину обосрать белым говном, а белую – чёрным?