Прилетает Брежнев в Бонн. У трапа его встречает почетный караул с оркестром. Но Леонид Ильич, ни на что не отвлекаясь, деловито подходит к клумбе, кладет в карман горсть земли, возвращается в самолет и отбывает на родину. После этого советское министерство иностранных дел посылает в Германию следующую ноту: "Приносим извинения за случившееся недоразумение. Вместо программы мира в главу страны была заложена программа Лунохода").
Рабинович спрашивает племянника: - Фима, ты помнишь дядю Борю из Бердичева? - Помню, конечно. - Так представляешь, вчера ночью я во сне разговаривал с ним по телефону, хотя он уже два года как умер. - Ну что ж, Яков Моисеевич, бывает... - Но самое интересное, что сегодня с АТС пришёл счёт за переговоры с Бердичевом...
В похоронном оркестре заболел тромбон. Барабан привел знакомого студента консерватории и дает последние наставления: - Сёма, я тебя умоляю, тут тебе не симфонический оркестр, спрячь себе эти ноты. Здесь почтеннейшая публика и они чувствуют малейшую фальшь
Два еврея крепко повздорили, ссора закончилась вызовом на дуэль. Утром следующего дня один ждёт другого с пистолетом. Проходит полчаса, час, полтора, а второго дуэлянта всё нет. Наконец, появляется посыльный с запиской: - Фима, я задерживаюсь, не жди меня, начинай стрелять.
— Представляешь, Фима, вчера из театра кто-то ушел в моем пальто. — Яша, мне таки интересно, кому же понадобилось твое старое пальто? — Не знаю, я ушел первым.
- Моня, если Бог не дал тебе денег, значит, Он что-то знает про тебя такое, чего таки не знаю я! - Фима, значит, ты мне не одолжишь? - Моня, я тебя умоляю! Ну, кто я такой, если даже Всевышний не рискнул!
- Фима! Вы слышали новость!? Рабиновича ограбили! Вынесли из квартиры все! - Так он им все и отдал! - Его раскаленным утюгом пытали! - Шо ви говорите! Так ему еще и за свет намотало?