Фима, вы совершенно не попадаете ...

— Семен Маркович, а правду говорят, шо женатые мужчины живут дольше, чем неженатые? — Таки да, Фима, дольше, мучительно дольше...

Фаина Георгиевна Раневская однажды заметила Вано Ильичу Мурадели:
— А ведь вы, Вано — не композитор! Мурадели обиделся:
— Это почему же я не композитор?
— Да потому, что у вас фамилия такая. Вместо "ми" у вам "му", вместо
"ре" — "ра", вместо "до" — "де", а вместо "ля" — "ли". Вы же, Вано, в ноты не попадаете!..

- Моня, если Бог не дал тебе денег, значит, Он что-то знает про тебя такое, чего таки не знаю я!
- Фима, значит, ты мне не одолжишь?
- Моня, я тебя умоляю! Ну, кто я такой, если даже Всевышний не рискнул!

- Какой вы певец, если даже в ноты не попадаете.
- Мое дело, маэстро, попадать в хит-парады, а в ноты – это ваше дело.

В похоронном оркестре заболел тромбон. Барабан привел знакомого студента консерватории и дает последние наставления:
- Сёма, я тебя умоляю, тут тебе не симфонический оркестр, спрячь себе эти ноты. Здесь почтеннейшая публика и они чувствуют малейшую фальшь

- Фима! Вы слышали новость!? Рабиновича ограбили! Вынесли из квартиры все!
- Так он им все и отдал!
- Его раскаленным утюгом пытали!
- Шо ви говорите! Так ему еще и за свет намотало?

Экзамены в провинциальную консерваторию. Молодой виолончелист стоит под дверью класса, где держит вступительный экзамен его конкурент. Из-за двери раздаются виртуознейшие пассажи в бешеном темпе. "Все, - думает, - куда мне с ним равняться?"
Конкурент закончил, приглашают нашего виолончелиста.
- Сыграйте нам, пожалуйста, ноту соль, - говорит председатель комиссии.
Виолончелист удивился, но сыграл.
- Вы приняты!
- Как же так, - еще больше удивился виолончелист, - вон передо мной абитуриент-то как играл!..
- А, тот молодой человек? Он ноту соль искал...

Всемирный конгресс в Ватикане. К Апостольскому Дворцу одна за другой подъезжают элегантные дорогие машины. Фима говорит Зяме:
- Видишь, что значит эффективно работающее предприятие: начинали-то ведь с одним осликом.

Фима и Моня увидели ночью тёмный силуэт на заборе. — Ворона, — сказал Фима. — Кошка, — возразил ему Моня. — Давай бросим в неё камень, — предложил Фима. — Полетит — значит, ворона. Побежит — значит, кошка. Так и сделали. Полетела. — Я же тебе говорил — ворона, — подытожил спор Фима. — Если бы не видел своим глазами, — пробормотал Моня, — ни за что бы не поверил, что кошки умеют летать.