Гиви, как по-английски будет гого...

- Как вы находите моё новое стихотворение?
- Знаете, по теории вероятности, если ста тысячам обезьян, случайным образом ударяющим по клавишам печатных машинок, дать бесконечное количество времени, они напечатают все сонеты Шекспира.
- Вы себе подумайте!.. так шо вы хотите сказать о моих стихах?
- Три обезьяны, десять минут.

- Гиви, слющай, а кто наш новый сосед?
- Вай, Вано, даже не знаю... вечером нож точит, утром деньги приносит... слесарь наверное...

На НТВ взялись за постановку Шекспира. В итоге опять получилось про ментов.

Звонит по телефону один грузин своему брату и слышит:
- Гиви, у нас вчера произошло несчастье... Брат, вчера наш отец полез на дерево собирать яблоки...
- Ну? . .
- Гиви, случилось страшное...
- ?
- Он упал с этой чертовой яблони,
Гиви! . . (пауза) В общем, Гиви, мы потеряли отца...
Длительное молчание на обоих концах провода. Затем Гиви, сообразив:
- Слушай, Вахтанг, а вы под деревом смотрели?

Беседуют два писателя:
- Что-то ты сегодня выглядишь расстроенным...
- Еще бы! Вчера, представь себе, я столкнулся с человеком, который никогда не слыхал о Шекспире!
- Ну, а тебе-то что?
- Шекспир-то ладно, но вдруг лет через сто и обо мне так же забудут?

Новый хозяин дома в английской деревне говорит почтальону:
- В этих местах очень чистый воздух, а как ваша фамилия, сэр?
- Шекспир.
- Очень известная фамилия!
- Да, меня многие знают, я здесь почту разношу уже пятнадцать лет!

Онанист прочитал "Мертвые души" Н. В. Гоголя. Особенно понравился
Ноздрев. Напевая "Давненько я не брал в руки..." онанист направился в ванную.
Св. Монстр(ВФ)

- Гиви, ты куда с таким букетом?
- На собеседование.
- На собеседование?
- Ну да. На первом свидании не даст.

— Гиви, про таблетки виагра знаешь? — А для чего они?
— Ну чтобы ты мог 2-3 раза за ночь!
— Успокоительное, что ли?

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к В яземскому. — Выглянул случайно в окно и видит — Толстой Герцена костылем лупит, а кругом детишки стоят и смеются. Он пожалел Герцена и заплакал. — Тогда Вяземский понял, что перед ним не Пушкин.