Идет Борман по коридору рейхсканце...

Сегодня иду по коридору к своему офису и слышу за углом какую-то возню около грузового лифта. - "Твою ж мать, не пролазит!" -"Да е... ни ногой
- войдет!" Заглядываю за угол, вижу двух грузчиков в фирменной форме.
На спинах написано "ООО Бережный переезд"...

Девушка, которая обожает лето, спит с парнями, чьи имена заканчиваются на юль, гуль, густ.

Федор Иванович Шаляпин вызывает как-то слугу.
- Что прикажете, барин?
- Иван! – говорит Шаляпин. – Только один раз я посылал тебя к балерине передать коробку конфет. Так?
- Так, барин.
- А теперь выясняется, что ты три раза это делал и все от моего имени! Что это значит?
- Барин! Коробка конфет стоит рубль, а она давала мне на чай три рубля… Вот я и решил подработать!

- Штирлиц, на ягодицах Евы Браун нашли отпечатки ваших пальцев, как вы это объясните?
- Мюллер, я знаю что сказать, а вот как вы объясните, как вы их там обнаружили?
- Очень жаль Штирлиц, что вы работаете не у меня!

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал:
- Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди!
Голос Копеляна за кадром:
- Он и не подозревал, что уже вторник...

Возлюби салат и обезжиренный творог как самого себя. Да возрадуйся сырой моркови, ибо лето скоро, лето. Во имя огурцов, капусты и святой минералки. Кефир.

Нина и вискас ела, и обои в коридоре драла, но муж всё равно называл её бегемотом, а не кошечкой

После окончательного разгрома фашистской Германии Штирлиц предложил свои услуги англичанам. Не то чтобы он не был патриотом, но слишком уж привык работать сразу на две ставки...

С возрастом понимаешь, что не всё в сказках ложь, и живая вода, возвращающая к жизни богатырей русских, действительно существует, и имя ей - огуречный рассол.

Сара говорит мужу:
— Вот вспомни фильм «Семнадцать мгновений весны», Штирлиц свою жену не видел 16 лет! Он ей 16 лет верность хранил!
— Ой, Сарочка, да это она так думала…
— Он не мог ее обманывать!
— Ага. Весь Третий Рейх - мог, а ее не мог!