Идет Борман по коридору рейхсканцелярии, навстречу Штрилиц. — Штирлиц? Откуда? Ведь Вас вчера расстреляли как русского разведчика полковника Исаева. — Мое настоящее имя — Дункан МакКлауд из клана МакКлаудов.
Бывший легионер заходит в матримониальное агентство и объясняет цель своего визита: — Я хотел бы вступить в брак с женщиной по имени Раймонда. — А почему именно с такой женщиной? — Гм... Потому, что один мой сослуживец вытатуировал у меня пониже живота: — Зарезервировано для Раймонды.
Приходит в детский садик новая воспитательница. Детишки мелкие, года по 3, сидят, притихли, смотрят на новую тетю внимательно. — Здравствуйте, дети. Меня зовут Жанна Геннадьевна. Тишина. Детишки переваривают сложное имя—отчество, только слышно как ресницы шуршат... И тут тихонько, чей—то робкий голосок: — Жадина Говядина?
Брежнев на Пасху чапает по коридору. Навстречу ему идет мужик и говорит: – Христос воскрес! Брежнев кивает и топает дальше. Навстречу еще один мужик: – Христос воскрес! – Спасибо! Мне уже сообщили.
Пока авто был неделю в ремонте, пришлось много поездить на такси. По моим наблюдениям, в таксисты очень трудно устроиться - нужно иметь друга - генерала ФСБ и дядю - полковника ГАИ. Ну и пару высших образований до кучи. Очень строгий отбор у таксистов.
Помнится, в школе, во время какого-то диктанта про лето, после фразы: "... Никто бы не подумал, что стоял уже конец августа...", именно меня угораздило спросить: "Август - это имя?"...
На уроке литературы Вовочка рассказывает отрывок из Евгения Онегина: - "Когда б надежду я имел хоть редко, хоть в неделю раз..." Марья Ивановна: - Ну что, Вовочка, опять забыл? - Нет, просто думаю, какое все-таки красивое имя - Надежда.
Однажды один НКВД-шный полковник написал на Семена Михайловича Буденного донос. Ознакомившись с документом, товарищ Сталин вызвал обоих к себе в кабинет. — Очень сложный вапрос, таварищи, — сказал он. — Нэ знаю даже, кому вэрить. Давайте сдэлаем так. Ви сыграете в шашки. Кто вииграет – тот и прав. — Дел-то! – сказал Семен Михайлович. Вытащил свою боевую шашку и порубал НКВД-шного полковника в лапшу. — Маладэц! – резюмировал товарищ Сталин.