Иванов!- Я, товарищ капитан!- Иди...

Давно это было.
Возвращаюсь в электричке в училище из уволнения. Вдруг вижу — дружок мой по кличке "Лётчик" сидит, скучает у окна. Присаживаюсь рядом, "Здорово, — говорю, — Лётчик" и замечаю, что он пьян просто в жопу. И вот он мне заплетающимся таким голосом говорит:
— Слушай, а хто ета, ик... сегодня того, ик... дежурный по курсу?
— Капитан Гордиенко, — отвечаю, — И как же ты в таком виде будешь ему докладывать?
— А я ета, ик... чё, такой пьяный? Чё, ик... заметно?
— Лётчик, да ты же просто лыка не вяжешь.
Тут он мне говорит, что он на этом деле попасться никак не может, потому что его лишат увольнения, а в следующий выходной у него какое-то важное мероприятие, и всё такое... И просит меня порепетировать с ним рапорт капитану. И вот начинаем мы репетировать.
— Трищ ктан, — начинает выводить мой бухой друг, — Крсант Ткачнка с гродскова вольненья приыл, ик... Во время, ик... вольненья змечаний не имел, ик... Ну как, нормальна?
— Тьфу, чёрт, — говорю я,- Ты, во-первых, прекрати икать, а во-вторых, не глотай согласные, а то сразу видно, что пьян в дым.
Лётчик сконцентрировался, задержал дыхание и выдал:
— Таварищщщ ка-апита-ан, ка-арсант Ткаченко из гара-адскова-а ува-альнения прибыл. Ва-а время ува-альнения за-амечаний не имел. Пойдёт?
— Нет, — говорю, — видно, что ты гласные нарочито тянешь. Говори спокойно, расслабься...
Короче, до самого Голицыно Лётчик на весь вагон орал слова волшебного заклинания, которое должно было ему помочь избежать сурового воинского наказания за пьянство.
При подходе к дивизиону, Лётчик, набросав в пасть припасённых мятных таблеток, вызвался идти на доклад первым. И ведь пошёл. Я, с замиранием сердца, жду снаружи. Ровно через пол-минуты сияющий Лётчик вываливается из канцелярии и, гнусно хмыкнув, идёт переодеваться. Я ничего не понимаю — ведь то, что он пьян, мог не заметить только слепой и глухой. Захожу на свой доклад, открываю рот и вижу... за столом сидит дежурный капитан Гордиенко... пьяный не в жопу, а просто в две жопы.

— Маша, где это тебя угораздило?
— Да муж (капитан дальнего плавания) приложился.
— За что?
— Я его на ты назвала.
—?!
— Ложимся мы с ним вечером. Он говорит: любимая, месяц мы любовью не занимались.
А я отвечаю: дорогой, не мы, а ты...

Рабиновича принимают в партию. Секретарь проверяет политическую грамотность:
- Hазовите 30 великих марксистов!
- Маркс, Энгельс, Ленин...
- Так, а еще?
- Вы, товарищ секретарь, и 26 бакинских комиссаров!

Прапор привел роту на экскурсию в зоопарк:
- А это, товарищи рядовые, вольер с жирафами.
Только сейчас их не видно, так как они яйца в гнездах высиживают.
Рядовой:
- Товарищ прапорщик, а разве жирафы высиживают яйца?
Прапор:
- Что?! 40 раз отжаться. Рядовой отжимается...
Прапор:
- Так что вы спрашивали?
Рядовой (задыхаясь):
- А когда они на юг улетают?

Шеф своему подчиненному:
- Иванов, Вы уволены!
- Уволен?! Странно, мне казалось, что рабов продают.

При первом посещение врача Иванов пожаловался, что у него болит горло, и ему немедленно удалили миндалины. Во второй раз он сказал, что у него болит живот, и ему тотчас же вырезали аппендикс. Когда он пришел на прием в третий раз и врач спросил: — Ну, на что жалуетесь? — Иванов отвечать отказался: у него болела голова...

Лошадь, - подумал ежик...
Ежик, - подумала Ксюша...

— 1943 год. Комиссар с пистолетом в руке кричит "За Родину!", вылезает из окопа. — Его сзади хлопают по заднице. Он, не оборачиваясь: — Не время, душка, отечество в опасности.

Одному военному повару задали вопрос, как в армии готовится блюдо из мелко нарезанного мяса кролика. — В обычной пропорции, — ответил повар, — один кролик — одна лошадь.

Боец подбегает к прапорщику:
- Товарищ прапорщик, со склада ящик патронов пропал!
Прапорщик:
- Как пропал? Почему без меня?!!