Как изменились времена! Если ты хоч...

- Вы знаете, в городе есть многотысячная армия птиц, которых никто не видел.
- Не может быть! Я всех знаю, всех видел.
- Вот вы цыплят, утят видели?
- Ну, конечно!
- А голубят?..

Прихожу домой, а жена - мне, с порога:
— Трусливый, бессердечный, безмозглый!
А я - ей в ответ:
— Лев, Железный Дровосек, Страшила! "Волшебник изумрудного города"!
— Точно, дай поцелую!

У хорошего и заботливого пастуха стадо всегда довольно жизнью... Кроме периодов, когда стригут шерсть - это время у овец называется "Кризис"...

Если бы Гитлер жил в наше время — он бы смешно ловил маршрутку.

Еду по городу... По радио передают, что сегодня всемирный день поцелуев. Я, взгрустнув, не успел ещё про себя подумать: — Эх, а мне ведь даже и поцеловать некого!... Как тут же на светофоре целую в зад девятку...

Беседуют два ученых. — Я заметил, что ночью у меня мысль работает четче, яснее и часто именно в это время приходят гениальные идеи. Для того, чтобы их не забыть, я на прикроватной тумбочке всегда кладу блокнот, ручку и записываю рождающиеся идеи. — Уважаемый коллега, должен сказать, что тоже самое происходит и со мной, но я не тетрадь с карандашом кладу возле себя, а секретаршу.

Мэрия Урюпинска вложила в ремонт города 5 миллиардов, а в дороги 0, теперь там очень красиво, но туда фиг доедешь.

Объявление по городскому радио Тель-Авива.
- Уважаемые жители города! Из городского зоопарка сбежал енот.
Всем, кто видел енота, срочно заплатить в кассу зоопарка 10 шекелей.

В автосервисе: — Машина не едет! — Прокладку поменять надо! — Какую? — Ушастую! — А где она? — Между рулем и передним сиденьем!

Давно это было.
Возвращаюсь в электричке в училище из уволнения. Вдруг вижу — дружок мой по кличке "Лётчик" сидит, скучает у окна. Присаживаюсь рядом, "Здорово, — говорю, — Лётчик" и замечаю, что он пьян просто в жопу. И вот он мне заплетающимся таким голосом говорит:
— Слушай, а хто ета, ик... сегодня того, ик... дежурный по курсу?
— Капитан Гордиенко, — отвечаю, — И как же ты в таком виде будешь ему докладывать?
— А я ета, ик... чё, такой пьяный? Чё, ик... заметно?
— Лётчик, да ты же просто лыка не вяжешь.
Тут он мне говорит, что он на этом деле попасться никак не может, потому что его лишат увольнения, а в следующий выходной у него какое-то важное мероприятие, и всё такое... И просит меня порепетировать с ним рапорт капитану. И вот начинаем мы репетировать.
— Трищ ктан, — начинает выводить мой бухой друг, — Крсант Ткачнка с гродскова вольненья приыл, ик... Во время, ик... вольненья змечаний не имел, ик... Ну как, нормальна?
— Тьфу, чёрт, — говорю я,- Ты, во-первых, прекрати икать, а во-вторых, не глотай согласные, а то сразу видно, что пьян в дым.
Лётчик сконцентрировался, задержал дыхание и выдал:
— Таварищщщ ка-апита-ан, ка-арсант Ткаченко из гара-адскова-а ува-альнения прибыл. Ва-а время ува-альнения за-амечаний не имел. Пойдёт?
— Нет, — говорю, — видно, что ты гласные нарочито тянешь. Говори спокойно, расслабься...
Короче, до самого Голицыно Лётчик на весь вагон орал слова волшебного заклинания, которое должно было ему помочь избежать сурового воинского наказания за пьянство.
При подходе к дивизиону, Лётчик, набросав в пасть припасённых мятных таблеток, вызвался идти на доклад первым. И ведь пошёл. Я, с замиранием сердца, жду снаружи. Ровно через пол-минуты сияющий Лётчик вываливается из канцелярии и, гнусно хмыкнув, идёт переодеваться. Я ничего не понимаю — ведь то, что он пьян, мог не заметить только слепой и глухой. Захожу на свой доклад, открываю рот и вижу... за столом сидит дежурный капитан Гордиенко... пьяный не в жопу, а просто в две жопы.