Кащея приговорили к смертной казни ...

"Запомни, самое страшное в этом мире - свет в конце тоннеля" - говорит глиста своему меньшему "отпрыску".

Еврей перед казнью:
— Ваше последнее желание?
— Хочу вишни.
— Но сейчас же декабрь!
— Таки я подожду.

В свете современных нетрадиционных отношений как—то по другому смотришь на отношения Маркса и Энгельса.

Умерла пятитысячная купюра и попала на тот свет. Стоит в очереди вместе с другими купюрами. Доходит до ворот в рай. А ей говорят: извини, мол, но тебе в ад.
Пятитысячная начинает громко возмущаться:
- Как в ад?! Да вы знаете, кто я?! Да вы знаете, как люди радовались, когда я попадала к ним в руки?! Да я...
Её перебивает старенькая потрёпанная десятирублёвка:
- Доченька! А ты в церкви-то когда в последний раз была?.. То-то же.

Черчилль, Рузвельт и Сталин обсуждают, что с Гитлером делать, когда его поймают.
Черчилль:
- Повесить его, гада!
Рузвельт:
- На электрический стул!
А Сталин говорит:
- А вот давайте простого советского бойца-освободителя спросим.
Позвали солдата из охраны, спрашивают - что с Гитлером делать, когда поймаем.
- А раскалить кочергу - и ему в сраку!
Черчилль с Рузвельтом:
- Правильно! Так и сделаем!
А Сталин трубкой затянулся и говорит:
- Боец, а каким концом ему в сраку - горячим или холодным?
- Конечно, холодным!
- А зачем же второй конец калить?
- А чтобы эти суки (показывает на Черчилля с Рузвельтом) не вытащили!

Конец Света пережили.
Осталось пережить Киркорова с Басковым и Веркой-Сердючкой.

- Девушка, может быть уже выключим свет и ляжем?
- Мужчина, я не сплю с мужчиной, которого вижу первый раз.
- Так мне что, до Владивостока в тамбуре курить?

В лесу стороны света узнают по мху на деревьях, а в городе по спутниковым тарелкам.

- Папа, знакомься, это Света.
- Отлично! А ты кто?
(c) не я

Сидят две блондинки в комнате. Одна другой говорит:
— Хочешь, фокус покажу?
— Давай!
— Видишь свет горит?
— Ну вижу!
Первая подходит к выключателю и выключает свет и говорит:
— А где он сейчас?
— Не знаю!
Первая подходит к холодильнику, открывает дверь и кричит:
— А вот он!