Когда решали, что делать с трофейн...

У Черчилля спросили:
— Чем Сталин отличается от Гитлера?
— Усами.

На субботнем балу коммивояжер Рабинович делает неприличное предложение партнёрше.
- Простите меня, но вы свинья! - возмущается она. - Я не та, за которую вы меня принимаете!
- Ах, мадам, в таком случае прошу у вас прощения!
- А если бы я была та, за которую вы меня принимаете, сколько вы бы дали?

– Вот в Японии раньше стариков относили на гору, и там оставляли умирать…
– Господин Кудрин, а другие предложения по пенсионному фонду будут?

Объявление в больнице: "Помните, онанизм останавливает рост!"
Сверху, на высоте двух с половиной метров приписка рукой:
"НЕПРАВДА!".

Говорят, что Сталин запретил называть послевоенный автомобиль "Родина".
И все чиновники поняли, что Родину продавать нельзя.
А "Победой" - разрешил. И теперь чиновники уверены, что Победой можно торговать.

Просто невозможно в самом деле. У жены такой почерк неразборчивый, что невозможно почти ничего понять и даже прочитать. Оставила на столе утром записку, так я целый час мучился, расшифровывая. Что именно надо сделать с пылесосом - не понял. Про кастрюлю, картошку - ничего толком не разобрал. Ещё было про мусор - вообще сплошные каракули. Единственное предложение, которое легко было понять, потому что написано чётким и ясным почерком: "Котлеты в холодильнике, не ешь холодными, подогрей!"

- Ужас, - говорит Семён Маркович своему другу. - Моя дочь завтра выходит замуж, а я пообещал ей в приданое пять тысяч. Теперь половины приданого не хватает.
- Ну и что? Обычно отдают только половину из обещанного приданого.
- Так этой-то половины и не хватает!

От Сталина осталось: две смены белья, пара сапог, несколько кителей, четыре рубля сорок копеек и гигантская империя.

Пенсионерка Петрова на экскурсии в музее восковых фигур три часа жаловалась Сталину на жизнь.

Когда я сижу в баре пью коктейль и ко мне подходит какой нибудь мужчина с предложением заплатить за меня, я всегда достаю из сумочки квитанции на газ и электричество