Маленький мальчик прих...

Я укладывал сына спать, он никак не мог уснуть и сказал:
- Пап, проверь под кроватью, вдруг там монстры.
Я опустился, посмотрел под кровать, а там был он.
Он посмотрел на меня и прошептал:
- Пап, там кто-то на моей кровати...
- Походу, близнецы угорают над новым отчимом.

— Что ты такой хмурый? — Да вот, жена про любовницу узнала. — Понимаю. И как вы теперь? — Решили, раз уж так — то пусть любовница детей из садика забирает и на огороде картошку окучивает.

Негр на скамейке пьет кефир прямо из бутылки. Рядом останавливается бабка, долго смотрит, потом сочувственно говорит:
- Не, сынок. Не поможет.

Папа разбил бокал, мама сказала, что на счастье. Родители засмеялись... И когда они ненадолго ушли, я разбил все до чего смог дотянуться. Квартира наполнилась ароматом счастья. В предвкушении я уселся ждать возвращения родителей... Мама плакала, папа смеялся - система дала сбой. Этот мир не так прост.

Очень воспитанный мальчик из-за неразделённой любви написал в лифте, что Лена порочна и ветрена.

Выходит хирург после операции к Папе Карло:
- Короче, папаша, есть две новости, плохая и хорошая. Плохая: мы сделали все возможное, провели несколько операций на сердце, желудке и печени Буратино, но спасти его не удалось.
- А хорошая??
- Теперь у вас новое корыто.

Лежит в постели пожилая пара. Бабулька говорит: - А когда-то ты нежно гладил мою ручку перед сном... Он тянется, берет ее за руку и гладит. - А когда-то ты меня перед сном целовал лобик... Он, покряхтывая, приподымается и целует. - А когда-то ты меня покусывал в шейку... Он, кряхтя, встает и тянется за тапочками. - Ты куда? - За зубами пошел.

Сын подходит к отцу-казаку: — Папка, дай из пулемета пострелять!
— Постреляй, сыночек...
Очередь, в разные стороны летят пух и перья, ни одной курицы в живых не остается.
Казак спрашивает:
— А гранату хочешь кинуть, сыночек?
— Хочу, батя!
— Кидай воон туда, в сортир...
Страшный взрыв, в воздух летят обломки досок.
— Вот молодец, сынок! А то бы мамка нам дала за курей...

В оперном театре идёт "Риголетто". На сцене шут в отчаянии рвёт на себе волосы, узнав о позоре своей дочери. В партере шепчутся две дамы.
Дама, не слишком образованная, интересуется:
- Чего это он впал в истерику?
Дама, более образованная, любезно поясняет:
- Видите ли, раньше это считалось грехом...