Молдавские рабочие быстро сооб...

Интеллигент протискивается за пивом сквозь очередь рабочих. — Куда лезешь? Не видишь — рабочий класс в очереди стоит? — Да какой вы рабочий класс — за полвека ни одной революции!

Старое советское: Грузин - это звание, еврей - это призвание, цыган - это профессия, а русский - это судьба.
Цыганам все подают, но их никто не любит.
Евреи сами все достают, и их никто не любит.
Грузинам ничего не нужно, у них все само растет, их тем более никто не любит.
Русские всем подают и их за это никто не любит.

Один печник клал печку для профессора. Ну печник заметил, что профессор постоянно не выспавшийся и спросил:
— Вы наверное много работаете. И даже по ночам научные труды пишите?
— Нет. Просто жена храпит, уснуть не могу.
— А Вы ей ноги раздвиньте, когда она захрапит и все будет отлично.
На следующий день приходит печник печку доделывать, а профессор весь в благодарностях рассыпается и просит объяснить причину. Печник отвечает:
— Ну я не знаю как это по научному, а по нашему, по печному, Вы ей тягу увеличили.

Скоро 1 сентября.
Кто-нибудь подскажет, где есть школа с окнами, шторами, дверьми, лампочками, где стены покрашены, линолеум уложен, и всё это без родительского комитета.
Очень нужна для дочки.

На море бушует шторм. Уже третий день пассажирский лайнер испытывает жестокую качку. Пассажиры зелёные, кто где. Одна пассажирка склонилась за борт и травит. Мимо проходит капитан судна с трубкой во рту. С трудом оторвавшись от своего занятия, пассажирка спрашивает капитана, указывая рукой в море:
- Скажите, капитан, я вижу - чайки сидят на воде. У моряков вроде бы есть такая примета: если чайка села на воду, жди хорошую погоду.
Капитан, осмотрев горизонт, облака, и, вынув трубку изо рта:
- Знаете, мадам, и среди чаек дуры встречаются...

Если бы не физики, математики, химики, биологи, филологи и прочие ученые люди, в школе было бы всего два предмета – физкультура и труд.

Люди сидели в центре пещеры у костра. По углам к холодным, скользким стенам жались крысы. Под каменными сводами проносились летучие мыши. — Демоны! — глядя на них думалось людям. — Ангелы! — глядя на летучих мышей, казалось крысам.

Устроился на корабль новый юнга. Вечером заходит в кают—компанию — а там на стене нарисована женщина в чем мать родила нагнувшись, и в стене дырка просверлена. К ней очередь из матросов стоит... — А можно и мне тоже? — Конечно! Попробовал... — Ух ты! Как живая! А можно я завтра приду? — Приходи... — А послезавтра? — Давай—давай! — А после послезавтра? — Нельзя! — А почему?! — После послезавтра твоя очередь за картиной стоять...

Судак. Вечерний променад по набережной. Стою возле аттракциона «Проверь силу удара«. К стене пришпандорен веселый ковбой с круглым, толстым пузом. Над пузом красные цифры — сила удара в кг. На стене рекламная надпись: «У кого сила удара 400 кг, тот получает приз — бутылку шампанского».
В среднем, удары у публики килограммов по двести. Краем уха слышу разговор подошедшего хозяина аттракциона, со своим работником: — Сышишь, А че только две бутылки шампанского стоЯт? Где дел третью? — Да мужик тут один выиграл, он ударил 670 килограмм. — Ты шо, гонишь Вася? В смысле выиграл? Шо не знаешь, как отмазаться? Я же ж тебя учил! Например, ударил, кто-то 420 кг, ты втираешь: «Уважаемый, вы ударили 420, а надо было 400, так шо вы шампанское не получаете, заходите к нам еще!»… Ты шо тупишь, Вася? Всегда ж так было! — Виктор Петрович, если бы он ударил 420 кг, я бы ему так и сказал, не вопрос. Но как я такое буду втирать человеку, у которого удар 670 кг?

Кризис дополз и до меня... Сыр ем с плесенью, вино пью старое, в машине езжу без крыши.
Данкин.