— Московское время — 20 часов. Для слабоумных — восемь часов вечера. Для прапорщиков и офицеров — большая стрелка на 12, маленькая — на восьми. Для старших офицеров — цифра восемь напоминает фигуру женщины.
Вопрос армянскому радио: -Почему добрая фея из сказки устроила все таким образом, что Золушке пришлось покинуть дворец в полночь? -Фея была опытной женщиной и прекрасно понимала: если Золушка не сбежит поздно вечером, принц исчезнет рано утром!
Мужчины часто просят у бога "Хочу, чтоб женщины мне без ухаживаний давали" и он в зависимости от настроения, делает кого-то Дон Жуаном, а кого-то - сексуальным маньяком.
Вечер, темный переулок, вдали горит фонарь. Пьянеющая дама средних лет пускает пузыри в луже. Проходящий мимо интеллигентный мужик в плаще, шляпе с зонтом—тростью: — Боже мой, женщина, вы же женщина, как вам не стыдно, давайте я вам помогу подняться... Разве может так себя вести женщина... Что могло произойти? Преподнявшись на один локоть дама отвечает: — Слышь, интеллигент, а мож я Снегурочка, а мож я таю...
Во время экзамена в Литературный институт. — Прочтите что-нибудь пушкинское, из "Евгения Онегина". — Мой дядя — ректор института... — Спасибо, вы приняты.
Женщина - как мир. В 20 лет она как Африка - полуизучена. В 30 лет она как Индия - теплая, мягкая и загадочная. В 40 лет она как Америка - технически совершенна. В 50 лет - как Европа - вся в руинах. В 60 лет - как Сибирь. Все знают где это, но никто не хочет идти.
Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю. Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя. Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом. cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать. - ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица. - ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы. - Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом. - Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам. Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.
Идет пьяный прапорщик—танкист и проваливается в глубоченную колею, оставленную гусеницами и полную грязи. Вылезает, отряхивается и гордо заявляет: — Танки брода не ищут.