На даче по субботам он еврей...

Еврей несет в руках огромную дыню. В подворотне к нему подходит гопник:
- Мужик, а дынькой не угостишь?
- Ну, если хочешь, то откуси!

- Софочка, голубушка, вы мне по старой дружбе в долг не дадите?
- Семён Маркович, я очень извиняюсь, но я таки вынуждена уточнить: в долг - это куда?

- Как будет Яша во множественном числе?
- Мыша.

Сара смотрит в окно и говорит Рабиновичу:
- Смотри, Яша, и учись... Живут же таки некоторые жёны!
- Ты о чём?
- О чём... Видишь, какой у Цили муж заботливый! Даже бельё помогает снять с верёвки.
- Да, Моня очень внимательный, дорогая! Я согласен. Но бельё-то наше!

М-да… сегодня суббота… и с чего начать отдыхать - со стирки или с уборки?

После прихода Гитлера к власти суды Германии остались без работы.
Евреи не подавали иски против евреев, так как не хотели ссориться друг с другом в это суровое время.
Немцы не подавали иски против евреев, чтобы их не заподозрили, что они ведут с ними дела.
Евреи не подавали иски против немцев, так как абсолютно никакого шанса выиграть дело у евреев не было.
А немцы перестали подавать иски против немцев, так как невозможно победить в суде без хорошего адвоката.

— Рабинович, что я вижу! Вы едите сало?
— Ну таки да.
— Ну какой же вы тогда еврей, если едите сало?
— А давайте спросим так: ну какое же это сало, если его ест еврей?

— Мир разделился на два лагеря — одни вешают американские флаги у себя в кабинетах, на крышах домов, покупают футболки с изображением флага, другие — эти флаги срывают, рвут и жгут... — И только два старых еврея — Абрам и Мойша продолжают заниматься своим делом — шить американские флаги...

Еврей выиграл главный приз в числовой лотерее, поставив на число 49. Другой еврей его спрашивает: — Как ты додумался поставить на 49? — Очень просто. Мне снились семерки, семерки. Я посчитал их, насчитал шесть штук и поставил на 49. — Но ведь шестью семь — 42, а не 49! — Вот и ходи без штанов со своей математикой!

Местный и приезжий евреи стоят у могильной плиты с надписью «Неизвестному еврейскому солдату». Приезжий сокрушается: — Никак нельзя узнать, кто здесь лежит? — Почему нельзя? Все знают, что здесь лежит Хаим Рабинович. — Так причем здесь неизвестный солдат?! — Точно неизвестно, был ли Хаим Рабинович солдатом.