На полке у него стоял одинокий, зач...

Студент сдает экзамен комиссии. Профессор спрашивает: — В каком году умер Карл Маркс? — Карл Маркс умер! Почтим его память вставанием! Комиссия встала. Профессор спрашивает: — А в каком году умер Ленин? — Ленин умер, но дело его живет! Почтим гениального вождя пролетариата пятью минутами молчания! Комиссия почтила. Профессор шепчет комиссии: — Давайте поставим ему тройку, а то заставит петь "Интернационал" — мы же слов не знаем!

- Хочу в Нижние Серьги съездить!
- Зачем тебе в эту дыру?!!!
- Да всю жизнь мечтаю поглядеть, где ж местные девушки эти самые серьги носят…

Туристам предлагают пожить в «пятизвездочной» палатке, в ней есть пять дыр для звёзд.

Хозяйке на заметку: дыру на том месте, где у вас должен быть здравый смысл, можно прикрыть стереотипами и назвать это благоразумием.

Психиатр тычет мне листок бумаги с кляксой:
— Что вы видите?
— Грустного одинокого человека, изнывающего от общения с идиотами, нудной работы задешево и прочей жизненной несправедливости.
Доктор, всхлипывая:
— А на картинке? . .
Захотелось его обнять.

Посылают японского разведчика в мавзолей сфотографировать Ленина.
Не получилось у него в первый раз, забрало ЧК фотоаппарат и не разрешило снимать. Вшили японцу фотоаппарат в фуражку - и снова неудача. Отправляют японского шпиона в третий раз, замаскировали аппарат в пуговицу - и опять как всегда. Увидел он русского пьяницу под мавзолеем, предложил ему сфотографировать Ленина за ящик водки - тот и согласился. Проходит некоторое время, возвращается посланник с мешком и говорит, мол, где будем фотографировать - здесь или на природе!?

Я уверен все по много раз смотрели мультик про Чебурашку, но мало кто замечал подвох. А он есть.
И вот он в чём:
1. Чебурашка познакомился с Геной, прочитав на заборе объявление "Одинокий крокодил ищет друзей".
2. В последней серии мультфильма Гена учит Чебурашку читать.

Объявление в сексшопе:
Набор для одиноких мазохистов - бумеранг и грабли!
verstak

При Ленине было как в туннеле: — Кругом тьма, впереди свет. При Сталине — как в автобусе: — Один ведет, половина сидит, остальные трясутся. При Хрущеве — как в цирке: — Один говорит, все смеются. При Брежневе — как в кино: — Все ждут конца сеанса.