На утреннем построении сержанту пок...

Тренер велосипедистов:
- И запомните, ребята! У нас в команде не существует слов "я не могу",
"мне тяжело", "я устал". Есть только "я - ленивая скотина"...

Встретились рыбак и охотник и разговорились. — Раз, — говорит рыбак, — у меня клюнула щука. Я ее тащить, а она такая большая — в лодку не втащить. Я взял топор и разрубил ее пополам. Голова ушла, а хвост остался. А на следующий год на этом же месте закину блесну — опять эта щука схватила, без хвоста. — Бывает... А вот у меня собака была. Пойду на охоту, она заметит зайца, сделает стойку и поднимет лапу: один заяц, значит! А попадутся два зайца — две папы поднимет; три зайца — три лапы, а одной стоит. — Ну, а четыре зайца? — Четыре? Тогда она четыре лапы поднимает. — А на чем же, — спрашивает рыбак, — она стоит. — Как на чем, — недоумевает охотник, — на хвосте!

Когда Егор Титов шел сдавать допинг, врач команды сказал ему:
"Главное - не ссы!"

Сержант проводит инструктаж "Зелёных беретов" перед высадкой на остров, занятый японцами:
- Во время преодоления прибрежной полосы опасайтесь акул и барракуд. На берегу смотрите - не наступите на ядовитую змею, их здесь много. Не срывайте ягоды и плоды - ими можно отравиться. Не пейте воду из местных источников - можно заразиться тропической лихорадкой. Кроме этого, опасайтесь хищников и ядовитых насекомых. Всё понятно? Вопросы есть?
Рядовой Рабинович:
- Есть, сэр. Скажите, а зачем нам отвоёвывать у японцев такой остров?

Постоянный клиент заходит в кабак и кричит бармену:
— Эй ты, черножопый — мне бокал виски и побыстрее!
Бармен, сохраняя спокойствие и вежливую улыбку:
— Это не очень любезно с вашей стороны, господин Леви... Как бы вы отреагировали, если бы я с вами разговаривал в той же манере?
— А мы можем попробовать. Я встану за стойку, а ты подойдешь как посетитель.
Бармен выходит из-за стойки и кричит:
— Слышь ты, жид порхатый — живо мне бокал виски!
— Сожалею, но мы черножопых не обслуживаем...

Завещание:
"Циле Марковне, которая пятьдесят лет назад наотрез, в оскорбительной форме отказалась выйти за меня замуж, оставляю двести тысяч долларов - в благодарность!".

Сидит мужик в баре, пьет. Мимо проходит монашка и говорит укоризненно:
– Как ты можешь прожигать свою жизнь в этом пристанище блуда и разврата!
– Да нет тут никакого разврата, сестра…
– Анна, – гневно отвечает монашка.
– Да, Анна. Все нормально. Я просто пью.
– И это противно Господу, – говорит монашка.
– Ты сама-то, сестра Анна, пробовала хоть раз? – спрашивает мужик.
– Нет! – возмущенно восклицает монашка.
– Как же ты можешь утверждать? – спрашивает мужик. – Вот, я сейчас куплю тебе выпивку, и ты попробуешь.
– Никогда! Чтобы люди увидели, как монашка пьет спиртное?!
– Я попрошу, чтобы тебе налили в чашку, – говорит мужик. Монашка соглашается.
Мужик подходит к стойке и говорит:
– Слышь, дай мне два стакана водки, только один налей в чайную чашку.
Бармен оборачивается:
– Что, опять пришла сестра Анна?

Съел детский завтрак “Алфавит“ (всё в форме букв), а он оказался просроченным. Теперь у меня словесный понос...

У генерала спрашивают:
– Какой ваш любимый вид спорта?
– Футбол.
– А какая команда вам больше всего нравится?
– Рота подъём!

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.