Наум Абрамович, как вы думаете, ч...

- Семён Маркович, приходите с женой к нам на Новый год.
- Спасибо за приглашение, Сара Абрамовна, но мы не сможем.
- О, как это любезно с вашей стороны...

-Слышал, тебя в милицию забирали?
- Да... было дело... позавчера, знаешь конечно, наши отборочный матч проиграли Турции... ну, я, понимаешь, иду с матча, расстроенный такой...
И как назло: то баннер висит ОТДЫХ В ТУРЦИИ, то на магазине НАСТОЯЩЕЕ
ТУРЕЦКОЕ КАЧЕСТВО... урроды... А тут ещё клумба с этими цветами... Ну я давай топтать их... ну, истерика у меня, понимаешь? Вот меня и загребли...
- А цветы-то причем?!
- А ты знаешь как цветы назывались?
- Нет.
- НАС!!! ТУРЦИЯ!!!

Абрам встретил Сару, отдохнувшую в санатории, на вокзале, пришли домой, Абрам берёт телеграмму со стола и, тряся ею перед носом Сары, говорит:
- Читай!
Сара читает:
- Абрам, завтра приезжаю в 15-40, встречай. Твоя любимая Сара.
Абрам:
- Ну и зачем ты написала "Твоя любимая Сара"?
Сара, растерянно глядя на телеграмму шепотом спрашивает:
- А что, уже нелюбимая?
Абрам:
- Дура! Ты за три лишних слова переплатила!

- Моня, этот пешеход - самоубийца! Он уже 10 минут бежит перед нашей машиной. Что мне делать?
- Розочка, попробуй съехать с тротуара на дорогу...

У нас очень дружный коллектив. Я раньше думал, что ко мне все коллеги хорошо относятся. В качестве первоапрельского розыгрыша написал заявление об увольнении и на общем собрании его обнародовал.
На что генеральный директор ответил: "Давно пора!" и подписал.
Все присутствующие поддержали мою инициативу.
Теперь как-то неловко говорить, что это была всего лишь первоапрельская шутка.

Семейная пара эмигрировала из Одессы в Нью—Йорк. . . . Проходит дней десять, и глава семьи звонит своему другу в Одессу: — Сёма, ми в раю! Сёма, ми на Брайтон—Бич! Позавчера с Софкой были в ресторане… Ми на пятнадцать долларов обожралисъ… фаршмак, печен очка с луком, мочёные арбузы… Здесь все наши: — Люсик с 7—й Фонтана, Циля с Молдаванки… Сёма кричит в трубку: — А как там Америка? — А хрен её знает. . . . Ми туда не ходим..!

Абрам переселился в один поселок, где жили одни католики, причем в дом, расположенный рядом с церковью. И каждый четверг, считающийся у католиков рыбным днем, Абрам жарил мясо у себя в саду, запах этого мяса доходил до церкви, и это сильно смущало прихожан. И решили они уговорить
Абрама принять католицизм. Это было очень нелегко, но все же под давлением общественности Абрам в конце концов соглашается. Во время обряда принятия новой религии священник окропляет лоб Абрама святой водой и произносит:
- Ты родился иудеем. Ты вырос иудеем. А теперь ты католик.
Все жители вздохнули с облегчением. Однако в следующий четверг они снова ощутили запах жареного мяса. Все тут же отправляются к Абраму, чтобы напомнить ему, кто он теперь есть, и видят такую сцену: Абрам жарит кусок мяса и произносит:
- Ты родилась коровой. Ты выросла коровой. А теперь ты рыба.

Умирающая Сара говорит Абраму:
- Не живи один, обязательно женись. Месяц погорюй, но обязательно найди себе женщину и женись.
- Сарочка, проси все, что хочешь, но только не это. Лучше тебя я все равно не найду, а такая, как ты, мне и на фиг не нужна.

Дело было 19-ом веке, в люкс-вагоне по только что построенной железной дороге ехал молодой граф. Проезжая по русской глубинке через поле, он увидел, как молодая женщина пошла за стог сена по малой нужде. Ему так понравилась ее живописная поза и телесные формы, что он немедленно нажал на стоп-кран, нашел девушку и забрал ее с собой.
Лет через 7-10 он снова путешествовал по этой дороге и, когда поезд подъезжал к тому месту, где он жал на стоп-кран, проводник наглухо закрыл ставни окон. Возмущенный граф - в чем, мол, дело! Проводник - прошу прощения, указание такое! После долгих расспросов проводник говорит, что лет 10 назад какой-то дурак увидел, как женщина пошла за стог сена по своим надобностям, остановил поезд, забрал ее с собой и женился на ней. Теперь какой поезд ни проходит мимо, все бабы встают раком, снимают трусы и показывают голую жопу проходящему поезду.