Не понимаете вы тонкую девичью душу...

Никогда не делайте зла назло! Гадости должны идти от души.

Женское мнение:
«Сказка о Золушке – это доказательство того, что красивая пара обуви может круто изменить твою жизнь!»

Гадалка предсказывает судьбу молодой девушки:
- Вы очень скоро познакомитесь с красивым брюнетом и будете жить с ним душа в душу!
- Хм... А не можете мне предсказать, как отнесётся к этому мой муж?

Лето. Муравей в лаптях, рубашке, перетянутый ремешком тащит бревно. Мимо пролетает стрекоза, ceкcапильная в мини-бикини. Муравей: Стрекоза, куда летишь?
Стрекоза: На пляж, позагораю.
Муравей: Ну, ну басенку то помним.
Осень. Муравей в кирзовых сапогах, фуфайке, кепке тащит бревно, мимо опять стрекоза в кожанном пальто, навороченная.
Муравей: Стрекоза, куда летишь?
Стрекоза: Да прохладно уж стало, полечу на Канары, отдохну, позагораю.
Муравей: Ну, ну.
Зима. Муравей в валенках, тулупчике, шапке ушанке тащит бревно. Мимо стрекоза в норковом манто, расфуфыренная.
Муравей: Стрекоза! Куда ты?
Стрекоза: В клуб, там сегодня вечер литераторов, полечу потусуюсь!
Муравей: Крылова увидишь?
Стрекоза: Ну, может и увижу!
Муравей: Так передай, что он муд@к!

Бухгалтер впервые читает четырехлетней дочери сказку про Золушку.
Девочка очарована историей, особенно той ее частью, где тыква превращается в золотую карету.
Внезапно она спрашивает:
- Мам, а вот когда тыква превращается в золотую карету, это классифицируется как доход, или как увеличение стоимости имущества?...

Дьявол не покупает души у китайцев: они ломаются через неделю.

Псаки взяли на должность пресс-секретаря, чтобы никто не понял, что у Байдена прогрессирует маразм.

Встречаются два приятеля. Один грустный-грустный. Второй спрашивает:
- Ты что это, как в воду опущенный?
Первый досадливо морщится:
- Ой! Только не надо лезть мне в душу, ладно?
- Да я и не лезу! Я что, проктолог, что ли?

В пять часов утра жена встала с постели и пробралась в чулан. Там она разбила молотком катушки от спинингов, сломала о колено удочки, облила кислотой лески и поплавки, разрезала ножом резиновые сапоги. Потом она неслышно легла в кровать и нежно прижалась щекой к плечу мужа…
Жить ей оставалось не более часа…

У Бориса Моисеева в душе мыло прибито к полу.