Не знаю, есть ли бог, но богини...

- Милый, что ты мне подаришь на день Св. Валентина и 8 марта?
- А если ничего?
- Ну тогда на 23 февраля ничего не получишь!
- Да, правда?! Фуууф, ну слава богу, договорились!

- Дорогой, угадай, что я подарю тебе на 23 февраля.
- Новые носки?
- Нет.
- Пену для бритья?
- Нет.
- Боже мой! Дорогая, наверно, это будет какой-то хороший подарок. Может быть, радиоуправляемый вертолет?
- Нет. Я подарю тебе свою большую горячую любовь, милый!
- Даже носочки не подаришь в этот раз, любимая?

Амур чистил снайперскую винтовку.
На мускулистых руках под высоко закатанными рукавами пропотевшей линялой рубахи цвета хаки, шевелились жгуты мышц. Уперев приклад винтовки в каблук высокого ботинка, Купидон мерно двигал шомполом. Шшшших. Шшшших.
Святой Валентин с интересом глядел на широченную спину бога любви, мысленно представляя себе, что было бы, если бы в своей работе тот пользовался, например, секирой. Словно почувствовав его взгляд, Амур оглянулся.
- Фух, - сказал он, - жарко сегодня.
- Февраль вроде, - без особого энтузиазма отозвался Валентин, - откуда жара?
Амур заглянул в канал ствола и удовлетворенно сплюнул.
- Февраль, - бормотнул он, - февраль... Работы вагон, вот и жара. По всему миру.
- Ты чего таким старьем пользуешься? - спросил Святой Валентин, разглядывая добела вытертую сталь старенькой “снайперки”. Амур хмыкнул и сдвинул подальше на затылок черный берет со щитом “Wild Geese”.
- А чего? - обиженно сказал он, несколько раз щелкнув затвором. -
Тяжеловата, конечно. Зато надежная. Тульский Мосин, семь шестьдесят два.
Хоть песка в нее насыпь - работает как часы, и хрупких деталей нет, кроме прицела. А возьми какую-нибудь Си-Эф-Ай Лимитед Эдишн АА - хлопот не оберешься...
Валентин поморщился. Он уже успел позабыть, что огнестрельное оружие было для Амура “бзиком”, о винтовках, глушителях и боеприпасах он мог говорить неделями, тем более, что времени у него было хоть отбавляй.
- Или вот Штейр Шарфшутцен Гевер семидесятого года... - доносился до него голос Амура. Валентин поспешно прервал увлекшегося бога любви.
- Лучше бы ты из лука, как в старину, стрелял.
- Из лу-ука... - презрительно протянул Амур. Винтовку он уже оставил в покое, и теперь медленно водил по точильному камню черным лезвием длинного ножа. - Лук, Валя - это прошлый век... нет, даже не век, а тысячелетие. А еще: где мне столько стрел взять? Титановые - давай-ка ты, потаскай с собой? А деревянными только попробуй начать стрелять, сразу чертовы защитники окружающей среды на дыбы встанут. Гринписовцы всякие, международники.
Он помолчал, проверяя остроту лезвия на толстом неровном ногте большого пальца.
- И потом... Поправки на ветер сильнее надо делать, дальность ниже, точность поражения. Нет. Хватит луков.
- А арбалеты? - осведомился святой, вертя в руках открытку-”валентинку”.
- Пробовал, - твердо покачал головой Амур, - не мое. Стрелы еще тяжелее, заряжать дольше. Хотя вот, есть кассетного заряжания... нет, все равно не для меня.
- Знаешь, что? - сказал Валентин. Он порвал открытку на мелкие кусочки, ссыпал их с ладони и стоял, провожая взглядом белые квадратики, уносящиеся по ветру. Амур вопросительно поднял бровь.
- Заведи себе самолет и переходи на бомбометания. Кассетные бомбы, шариковые... Вакуумные. Сразу всех и накроешь, никто не уйдет.
- Смешно, - скривился бог любви, досылая патрон в патронник, - шутник ты, Валентин, хоть и святой. Нам сегодня весь день в паре работать, не забыл?
- Помню, - вздохнул Валентин, машинально тронув дальномер, висящий на поясе, - ну, мое дело маленькое, как у всякого корректировщика. Я только предупреждения рассылаю. Мол, “ты будешь моим Валентином”. Или
Валентиной. Только человек это получил, а тут ты - бах! и точка.
Постарайся все-таки в голову не стрелять. Рассудочная любовь - она, сам знаешь, добром не кончается, да и вообще - абсурд какой-то.
- Привычка с Косова, - проворчал Амур, подгоняя ремень, - ладно, как скажешь. В сердце так в сердце.
- И без контрольного, ладно? - Валентин твердо выдержал обиженный взгляд бога, словно у того отняли любимую игрушку. - Не надо контрольного,
Амур. Мы не киллеры.
- Можно подумать, то, что мы делаем - лучше...
Валентин махнул рукой и отвернулся. Глянул вниз.
- А, вот и первый. Ранняя пташка.
- Ветер? - деловито спросил Амур, приникая глазницей к окуляру прицела.
- Расстояние, угол?
(c) Вадим Шарапов

Стандартная ситуевина.
Муж и жена о чем-то горячо ругаются в кровати. В конце концов муж встает и уходит спать в другую комнату. Утром жена, чувствуя себя виноватой, идет в спорттовары, чтобы задобрить мужа подарком.
Выбирает дорогую клюшку для гольфа и спрашивает продавца, что в ней особенного.
Продавец:
- Ну как же! Видите, что на ней написано: «...супермягкий и гибкий материал... гнется под углом до 90 градусов....»
Жена:
- Ну нет! Это я не могу подарить! Это то, из-за чего мы вчера поссорились...!!!

Хана родила первенца. Вечером сходятся гости. Чтобы уберечь дитя от злых чар, родители убирают колыбель в тёмный угол комнаты и вместо ребёнка прикрывают одеялом старую собаку.
Однако пожилая соседка Двойра не может перебороть любопытство. Она приподнимает краешек одеяла, таращит глаза и говорит:
- Дай ему Бог здоровья! Вылитый отец!

Зима, гололед, идет девушка по улице. Перед девушкой идет мужик и несет в «клетке» десяток яиц. Ну она идет, сочувствует мужику, как бы не упал и все такое... Мужик поворачивает за угол, а, поскольку девушка шла сзади, то за тот же угол она повернула чуть позже. Поворачивает и видит— на земле мужик, ну точно, все—таки упал! Она к нему подходит и участливо так спрашивает: "Яйца то не разбил?" Тот как то странно улыбается: "Нет, яйца целые!" И тут она поднимает голову и видит, что тот мужик с яйцами преспокойно как шел, так и идет...

— Стас, я в интернете в чате с такой девчонкой познакомился, ей 17 лет, она юна и непорочна, красива как богиня и жаждет встречи со мной. — А ее случайно не Изольда зовут?
— А ты откуда знаешь?
— Ну, здравствуй, Антуан.

Вход в лабораторию с повышенной опасностью.
Над дверью вывеска с названием этой лаборатории, а на двери длинная-предлинная инструкция.
Начинается она такими словами: Персонал, не прочитавший эту инструкцию, вовнутрь допущен не будет. А оканчивается такими: Остальным сообщаем: настоящий вход в лабораторию за углом: желтая дверь без вывески.

Три паломника молятся.
Первый:
- Боже, кто я пред Тобой? Невесомая пылинка, недоступная глазу, гонимая ветром.
Второй:
- Боже, как я мал перед Твоим величием! Мельчайший, ничтожнейший атом, затерянный в безднах пространства.
Третий:
- Боже, до чего я крохотен перед Тобой! Маленький червяк...
Первый второму:
- Нет, ну ты видел этого, с манией величия?