Новогодний телешабаш покажет, наско...

Амур чистил снайперскую винтовку.
На мускулистых руках под высоко закатанными рукавами пропотевшей линялой рубахи цвета хаки, шевелились жгуты мышц. Уперев приклад винтовки в каблук высокого ботинка, Купидон мерно двигал шомполом. Шшшших. Шшшших.
Святой Валентин с интересом глядел на широченную спину бога любви, мысленно представляя себе, что было бы, если бы в своей работе тот пользовался, например, секирой. Словно почувствовав его взгляд, Амур оглянулся.
- Фух, - сказал он, - жарко сегодня.
- Февраль вроде, - без особого энтузиазма отозвался Валентин, - откуда жара?
Амур заглянул в канал ствола и удовлетворенно сплюнул.
- Февраль, - бормотнул он, - февраль... Работы вагон, вот и жара. По всему миру.
- Ты чего таким старьем пользуешься? - спросил Святой Валентин, разглядывая добела вытертую сталь старенькой “снайперки”. Амур хмыкнул и сдвинул подальше на затылок черный берет со щитом “Wild Geese”.
- А чего? - обиженно сказал он, несколько раз щелкнув затвором. -
Тяжеловата, конечно. Зато надежная. Тульский Мосин, семь шестьдесят два.
Хоть песка в нее насыпь - работает как часы, и хрупких деталей нет, кроме прицела. А возьми какую-нибудь Си-Эф-Ай Лимитед Эдишн АА - хлопот не оберешься...
Валентин поморщился. Он уже успел позабыть, что огнестрельное оружие было для Амура “бзиком”, о винтовках, глушителях и боеприпасах он мог говорить неделями, тем более, что времени у него было хоть отбавляй.
- Или вот Штейр Шарфшутцен Гевер семидесятого года... - доносился до него голос Амура. Валентин поспешно прервал увлекшегося бога любви.
- Лучше бы ты из лука, как в старину, стрелял.
- Из лу-ука... - презрительно протянул Амур. Винтовку он уже оставил в покое, и теперь медленно водил по точильному камню черным лезвием длинного ножа. - Лук, Валя - это прошлый век... нет, даже не век, а тысячелетие. А еще: где мне столько стрел взять? Титановые - давай-ка ты, потаскай с собой? А деревянными только попробуй начать стрелять, сразу чертовы защитники окружающей среды на дыбы встанут. Гринписовцы всякие, международники.
Он помолчал, проверяя остроту лезвия на толстом неровном ногте большого пальца.
- И потом... Поправки на ветер сильнее надо делать, дальность ниже, точность поражения. Нет. Хватит луков.
- А арбалеты? - осведомился святой, вертя в руках открытку-”валентинку”.
- Пробовал, - твердо покачал головой Амур, - не мое. Стрелы еще тяжелее, заряжать дольше. Хотя вот, есть кассетного заряжания... нет, все равно не для меня.
- Знаешь, что? - сказал Валентин. Он порвал открытку на мелкие кусочки, ссыпал их с ладони и стоял, провожая взглядом белые квадратики, уносящиеся по ветру. Амур вопросительно поднял бровь.
- Заведи себе самолет и переходи на бомбометания. Кассетные бомбы, шариковые... Вакуумные. Сразу всех и накроешь, никто не уйдет.
- Смешно, - скривился бог любви, досылая патрон в патронник, - шутник ты, Валентин, хоть и святой. Нам сегодня весь день в паре работать, не забыл?
- Помню, - вздохнул Валентин, машинально тронув дальномер, висящий на поясе, - ну, мое дело маленькое, как у всякого корректировщика. Я только предупреждения рассылаю. Мол, “ты будешь моим Валентином”. Или
Валентиной. Только человек это получил, а тут ты - бах! и точка.
Постарайся все-таки в голову не стрелять. Рассудочная любовь - она, сам знаешь, добром не кончается, да и вообще - абсурд какой-то.
- Привычка с Косова, - проворчал Амур, подгоняя ремень, - ладно, как скажешь. В сердце так в сердце.
- И без контрольного, ладно? - Валентин твердо выдержал обиженный взгляд бога, словно у того отняли любимую игрушку. - Не надо контрольного,
Амур. Мы не киллеры.
- Можно подумать, то, что мы делаем - лучше...
Валентин махнул рукой и отвернулся. Глянул вниз.
- А, вот и первый. Ранняя пташка.
- Ветер? - деловито спросил Амур, приникая глазницей к окуляру прицела.
- Расстояние, угол?
(c) Вадим Шарапов

— Висит на заборе колышется ветром
Колышется ветром бумажный листок
Пропала собака пропала собака
Пропала собака по кличке Дружок
— Молодой человек, вы бы не могли петь свои песни подальше от нашей чебуречной?

Спорить с начальством, это как писять против ветра: стало вроде легче, но это - единственная польза.

Парень обьяснятся в любви к девушке:
- Твои волосы, как шелк, развевающийся по ветру! Твои глаза, как два алмаза в дорогой оправе! Твои ноги стройные как...
Ксюша думает:
- Дальше слушать? Или сразу копытом по я@цам дать?

— Лев Толстой в детстве был непоседливым ребенком: носился по Красной Поляне, и лишь борода развевалась по ветру!
— По Ясной Поляне, жертва ЕГЭ!

Решили сварщики отметить день рождения коллеги. И, чтобы не спалиться в рабочий день, они набили робу ветошью, привязали держак к руке и оставили чучело на высоте, создавать видимость рабочего процесса. Ветер дует, держак с электродом качается, чучело типа варит — ну а сварщики бухают. Выходит начальство из столовой, смотрят все нормально, все при деле. И тут от порыва ветра чучело сдувает с высоты 70 метров. Все начальство хватается за сердце, бегут к нему. Сварщик, видя это действо, спускается вниз, выкидывает чучело и ложится на его место. Прибегает начальство и видит — сварщик встает, отряхивается и говорит: Хер, я больше туда полезу!

У папуаса спрашивают:
- Как вы кокосы с пальм собираете?
- А мы их и не собираем. Когда дует ветер, они сами падают.
- А когда ветра нет?
- Ну... тогда неурожай.

Мальчик спрашивает у папы-штурмана:
- Пап, а сколько будет два плюс два?
- Пять.
- Пап, а учитель говорит что четыре!
- Сынок, а ваш учитель делает поправку на ветер?

Дул сильный ветер и Чебурашка был зверски избит своими ушами.

- Вовочка, почему ты опоздал на урок?
- Марья Ивановна, на улице такой сильный ветер, я - шаг вперёд, а меня - на два шага назад, я - шаг вперёд, а меня...
- Вовочка, так если ты - шаг вперёд, а тебя - на два шага назад, так как же ты вообще до школы дошёл?
- Так я подумал, что в такую бурю в школу не ходят, и пошёл домой!