Парадоксы конца двадцатого века: ев...

Раввин: — Евреи, запомните. Есть три самых страшных греха. Первый грех — это злорадство. Если у соседа сдохла корова — не надо радоваться, надо посочувствовать человеку. Второй грех — это уныние. Если у тебя только одна корова, она старая и больная и дает мало молока — не унывай, а радуйся, ведь у кого—то даже такой коровы нет. Голос из толпы: — Ребе, но ведь радоваться, что у кого—то нет коровы — это же злорадство, страшный грех, вы же сами только что сказали. Раввин: — А третий грех — это занудство.

— Вчера в театре был такой мерзкий спектакль, что под конец я не выдержал и выматерился на весь зал. Какой же был скандал! — Незачем было так долго терпеть, плюнул бы и ушел в самом начале. — Не мог. У меня была главная роль.

Оперный театр. Дают "Евгения Онегина". В одном из первых рядов сидит старый еврей с женой. Через некоторое время он засыпает. Его расталкивает жена: — Пока ты тут спишь, Ленский Онегину послал вызов. — И что, он едет?

Судя по количеству клоунов кругом - мир не театр, а цирк.

- Она такая нежная, у неё какие-то там атаки панические. Вся такая загадочная, мечта поэта серебряного века, короче.
- А ты чё?
- А я чё, я из деревни, блин. У нас там из болезней только порча и алкоголизм.

1961 год. Лектор в колхозном клубе разъясняет новую Программу КПСС.
Вопрос из зала:
- Если коммунизм победит во всём мире, где же мы тогда зерно покупать будем?

Мужик в туалете смотрит на свой конец: — Послушай,как же так, ведь мы с тобой всю жизнь вместе. Родились вместе, в школу пошли вместе, первую девчонку вместе, потом в институт, потом женились, работали вместе, ну почему ты умер раньше, чем я, как так получилось?

У вождя племени людоедов берут интервью. Журналисты задают массу вопросов. Вождь охотно отвечает, рассказывает...
— Ну, а теперь последний вопрос: скажите, как Вы относитесь к евреям?
— Вы знаете, я считаю антисемитизм глупейшим предрассудком. Евреи абсолютно такие же люди, как и все другие! Я и племени своему это постоянно объясняю. Но не едят!