Пересмотрел свои взгля...

Амур чистил снайперскую винтовку.
На мускулистых руках под высоко закатанными рукавами пропотевшей линялой рубахи цвета хаки, шевелились жгуты мышц. Уперев приклад винтовки в каблук высокого ботинка, Купидон мерно двигал шомполом. Шшшших. Шшшших.
Святой Валентин с интересом глядел на широченную спину бога любви, мысленно представляя себе, что было бы, если бы в своей работе тот пользовался, например, секирой. Словно почувствовав его взгляд, Амур оглянулся.
- Фух, - сказал он, - жарко сегодня.
- Февраль вроде, - без особого энтузиазма отозвался Валентин, - откуда жара?
Амур заглянул в канал ствола и удовлетворенно сплюнул.
- Февраль, - бормотнул он, - февраль... Работы вагон, вот и жара. По всему миру.
- Ты чего таким старьем пользуешься? - спросил Святой Валентин, разглядывая добела вытертую сталь старенькой “снайперки”. Амур хмыкнул и сдвинул подальше на затылок черный берет со щитом “Wild Geese”.
- А чего? - обиженно сказал он, несколько раз щелкнув затвором. -
Тяжеловата, конечно. Зато надежная. Тульский Мосин, семь шестьдесят два.
Хоть песка в нее насыпь - работает как часы, и хрупких деталей нет, кроме прицела. А возьми какую-нибудь Си-Эф-Ай Лимитед Эдишн АА - хлопот не оберешься...
Валентин поморщился. Он уже успел позабыть, что огнестрельное оружие было для Амура “бзиком”, о винтовках, глушителях и боеприпасах он мог говорить неделями, тем более, что времени у него было хоть отбавляй.
- Или вот Штейр Шарфшутцен Гевер семидесятого года... - доносился до него голос Амура. Валентин поспешно прервал увлекшегося бога любви.
- Лучше бы ты из лука, как в старину, стрелял.
- Из лу-ука... - презрительно протянул Амур. Винтовку он уже оставил в покое, и теперь медленно водил по точильному камню черным лезвием длинного ножа. - Лук, Валя - это прошлый век... нет, даже не век, а тысячелетие. А еще: где мне столько стрел взять? Титановые - давай-ка ты, потаскай с собой? А деревянными только попробуй начать стрелять, сразу чертовы защитники окружающей среды на дыбы встанут. Гринписовцы всякие, международники.
Он помолчал, проверяя остроту лезвия на толстом неровном ногте большого пальца.
- И потом... Поправки на ветер сильнее надо делать, дальность ниже, точность поражения. Нет. Хватит луков.
- А арбалеты? - осведомился святой, вертя в руках открытку-”валентинку”.
- Пробовал, - твердо покачал головой Амур, - не мое. Стрелы еще тяжелее, заряжать дольше. Хотя вот, есть кассетного заряжания... нет, все равно не для меня.
- Знаешь, что? - сказал Валентин. Он порвал открытку на мелкие кусочки, ссыпал их с ладони и стоял, провожая взглядом белые квадратики, уносящиеся по ветру. Амур вопросительно поднял бровь.
- Заведи себе самолет и переходи на бомбометания. Кассетные бомбы, шариковые... Вакуумные. Сразу всех и накроешь, никто не уйдет.
- Смешно, - скривился бог любви, досылая патрон в патронник, - шутник ты, Валентин, хоть и святой. Нам сегодня весь день в паре работать, не забыл?
- Помню, - вздохнул Валентин, машинально тронув дальномер, висящий на поясе, - ну, мое дело маленькое, как у всякого корректировщика. Я только предупреждения рассылаю. Мол, “ты будешь моим Валентином”. Или
Валентиной. Только человек это получил, а тут ты - бах! и точка.
Постарайся все-таки в голову не стрелять. Рассудочная любовь - она, сам знаешь, добром не кончается, да и вообще - абсурд какой-то.
- Привычка с Косова, - проворчал Амур, подгоняя ремень, - ладно, как скажешь. В сердце так в сердце.
- И без контрольного, ладно? - Валентин твердо выдержал обиженный взгляд бога, словно у того отняли любимую игрушку. - Не надо контрольного,
Амур. Мы не киллеры.
- Можно подумать, то, что мы делаем - лучше...
Валентин махнул рукой и отвернулся. Глянул вниз.
- А, вот и первый. Ранняя пташка.
- Ветер? - деловито спросил Амур, приникая глазницей к окуляру прицела.
- Расстояние, угол?
(c) Вадим Шарапов

Если при взгляде на женскую грудь мужчине не до шуток — значит размер подходящий.

На мой взгляд, так врачи глубоко ошибаются, утверждая что у меня есть лишний вес. Моя истинная проблема — это недостающий рост!

Спит бухой чувак за барной стойкой. Вдруг очнулся, сфокусировал взгляд на бармене и говорит: "Повторите, пожалста!". Бармен: "Повторяю в третий раз, с вас одна тысяча восемьсот рублей".

Гоша Куценко и Фёдор Бондарчук, на первый взгляд, такие разные люди.
Но если посмотреть на них сверху, то даже родная мать не отличит.

Работник Урюпинской атомной станции понял, что что-то не так, когда открыл пиво взглядом.

Царь зверей лев решил уйти на покой и перед этим объездить и повидать своих подданных зверей по всей планете. В Африке встретил страуса, бегущего по саванне. Поймал его и спрашивает:
- Ты знаешь, кто я?
- Конечно, вы царь зверей. Мы все вас боимся, уважаем и подчиняемся.
Довольный услышанным, лев продолжил путешествие и прибыл в Индию.
Там встретил в джунглях слона. Поймал его за хобот и спрашивает:
- Узнаешь меня?
- Как же, ты же царь зверей. Все тебя боятся, уважают и слушаются.
Окрыленный услышанным, лев прибыл в степи Средней Азии. Заметил тушканчика, скачущего по своим делам.
- Эй, стой.
Тушканчик обернулся, взглянул, недовольным взглядом окинул царя с ног до головы, хмыкнул и попрыгал дальше. Лев, взъяренный, рыком вслед:
- Стоять! - и погнался за тушканчиком. После недолгой погони он настиг тушканчика и вопрошает громогласно:
- Ты, малявка, не узнаешь меня?!
- Нет, - после минуты разглядывания, - не узнаю. А кто ты такой?
- Как? Ты не знаешь МЕНЯ?! Да меня все боятся, все меня уважают и пресмыкаются предо мной!
Тушканчик прищуренным оценивающим взглядом посмотрел на него и:
- Неужели НАЗАРБАЕВ?

Женщины тоже охотятся на мужчин. Капризы - это разведка, борщи - приманка. Постель - западня, и полный нежности взгляд, как контрольный в голову.

Я уважаю иное восприятие, с пониманием отношусь к чужим взглядам и отличных от моих убеждениям. Но если у вас дома туалетная бумага висит отрывным концом к стене, я её перевешу. Потому что мой долг помогать менее развитым формам жизни.

Парень вернулся из армии. Родители нарадоваться на него не могут: такой стал взрослый, самостоятельный... Сидит он у окна, а по улице идут девушки. Парень их взглядом провожает... Родители между собой: — Гляди, наш—то, наш—то! На девушек заглядывается! Парень, проводив девушек долгим взглядом: — Эх... Брюки не глажены, воротнички не подшиты, идут не в ногу...ДУРЫ!!!