Перрон. Еврей, прощаясь с Одессой,...

Одесса, "Привоз", рыбный ряд. Тётка:
– Бички́! Бички́!
Приезжий:
– Правильно – "бычки".
– Правильно – "Neogobius fluviatilis", малохольный, а бычки докуривал ваш папа в детдоме, когда я уже тут бички торговала.

Одесса. Привоз.
- Почём лимон?
- Сто гривен.
- Почему так дорого?
- Потому что не лимон, а лимонка.
- А гранат почём?
- Тоже сто. Потому что не гранат, а граната.
- Хорошо, беру.
- А деньги?!
- Вместо денег возьмите-ка мой торт.
- На кой чёрт мне твой торт?
- Да ты послушай, как тикает! Это не просто торт, а осколочный...

Сидит на автобусе старичок. Тут в автобус заходит панк — ирокез зеленый, везде цепи, одежда — просто тряпье из разноцветной кожи, везде тату, пирсинг, да в ушах как серьги — разноцветные перья. Ну садится он напротив старичка, и тот всю дорогу на него пристально смотрит.
Панку это надоело, и он говорит: "Ну че уставился, старый пень? Сам-то молодым не был?" Дед отвечает, "Да бывал, бывал, да тоже побезобразничал на своем веку. Вот как-то служил я в Эфиопии, да один раз там так напился, что тр@хнул попугая. А теперь смотрю и думаю: уж не сынок ли ты мой?"

В результате наводнения в Тбилиси из зоопарка сбежали звери. Один козел был обнаружен в Одессе.

Бегут по лесу Заяц и Скунс.
Ну бежали, бежали. Упали и стукнулись головами, ну, в общем, амнезия.
Заяц:
- Слушай, давай ты меня опишешь, а я постараюсь себя опознать?
Скунс:
- Ты средних размеров, хвост пупочкой, серый, длинные уши.
Заяц:
- Я, наверное, заяц! А ты такой тоже средний, воняешь, и полоса поперек.
Скунс:
- Слушай, а я, по-моему, ЖОПА!

"Ас-са! Ас-са!" - пляшет грузин, темпераментно взмахивая руками перед грудью.
Над головой у него вьется оса и, передразнивая его движения, не менее темпераментно с акцентом орет: "Гру-зын! Гру-зын!".

— Вы мне будете рассказывать о родственниках! Вот ко мне в прошлый четверг приехал мой любимый дядя Изя из Могилева, который в свои 96 лет ни разу не был в Одессе. Скажу вам честно, что когда он приехал, я понял, что я любил его именно за это. И только мы выехали на дачу, как он спрашивает:
— Фимочка, скажи мне, это море?
Я говорю:
— Да.
— А что здесь было до революции?..