Раннее лето, утро, солнце, обалденная погодка. Выходит на улицу старый еврей, видит обалденную радугу. Грустно качает головой: - Нет, ну надо же! На это у них деньги есть!
Мужик пришел исповедоватся к батюшке. Батюшка: - Небось, сын мой, мясцо в пост ешь? Мужик: - Да нет, батюшка, не грешный. Батюшка: - Ну, значит, выпиваешь много? Мужик: Нет, батюшка, не грешный. Удивленный батюшка: - Ну хоть по бабенкам замужним бегаешь? Мужик: - Да, батюшка, тут я грешен. Батюшка с облегчением: - Слава богу, я уж подумал ты совсем дурак!
В детстве я хотел быть писателем, как братья Стругацкие, и написать что-нибудь столь же увлекательное, как их "Трудно быть богом". Но с годами у меня зреет предчувствие, что роман будет автобиографический и называться он будет "Грустно быть долбо**ом".
Молодым мужьям на заметку: В начальный период семейной жизни нужно весьма вдумчиво относиться к просьбам жены помочь ей по хозяйству. Ее поручения нужно выполнять очень продуманно, то есть настолько плохо, неумело и безалаберно, чтобы отбить всякое желание давать их в будущем.
Корабль терпит бедствие. Среди пассажиров двое евреев. Один сидит в шезлонге, курит. Второй бегает по палубе вместе со всеми и кричит. Первый, вынимая сигару изо рта (зная, что это ложная тревога): — Шмуль, таки объясни мне, шо ты расстраиваешься? — Нюма, пароход тонет! — А шо, это таки твой пароход?
Бабуся садится в автобус дальнего следования и просит водителя: - Милок, скажешь мне, когда будет Решетиловка. - Хорошо, бабуся. Едут час, второй, водитель забыл о просьбе бабушки. - Сынок, скоро ль Решетиловка? Шофер давно проехал Решетиловку. Чертыхнувшись, он говорит: - Сейчас будет. Разворачивает автобус, пилит километров 40 обратно и говорит: - Выходи, вот твоя Решетиловка. - А мне и не надо здесь выходить. -??? - Мне, милай, на этой остановке дочка велела выпить вот эту таблетку...
Оперный театр. Дают "Евгения Онегина". В одном из первых рядов сидит старый еврей с женой. Через некоторое время он засыпает. Его расталкивает жена: — Пока ты тут спишь, Ленский Онегину послал вызов. — И что, он едет?
Рабинович смотрит в театре "Марию Стюарт". Дела английской королевы идут всё хуже и хуже, и Рабинович заливается горючими слезами. Внезапно ему приходит в голову мысль: "Боже мой, что я делаю? Я её не знаю, она меня не знает - с чего же мне так волноваться?"