Идет лесник по лесу видит с дерева яйца свисают, он взял и сжал их, и спрашивает - Как зовут? В ответ тишина. Сжал сильнее: - Как зовут? Тишина. Сжал, что аж потекло: - Как зовут? - Иван - А чего молчал? - Потому, что немой был
Василий Иванович и Петька попали на остров. Ничего не ели уже несколько дней. Вдруг Петька куда-то ушел. Приходит с дичью. - Петька, где это ты уток достал? - Да сбил на озере! - Чем? - Бумерангом! - А где ты его взял? - Вон там, возле дерева. - Вот что, Петька, если ты еще хоть раз тронешь мои носки, то я с твоим галстуком на медведя пойду.
Василий Иванович и Петька попали на остров. Ничего не ели уже несколько дней. Вдруг Петька куда—то ушёл. Приходит с дичью. — Петька, ты где уток достал? — Да сбил на озере! — Чем? — Бумерангом! — А где ты его взял? — Вон там, возле дерева. — Вот что. Петька, если ты ещё хоть раз тронешь мои носки, то я с твоим галстуком на медведя пойду.
Буратино поздно вечером усталый, но довольный возвращается от Мальвины, как вдруг внезапно замечает на придорожном дереве зловещий силуэт дятла. - О я несчастный! Этот негодяй Пьеро выследил нас и нанял киллера!
Морозной зимой идут цыгын с цыганенком по лесной дороге. Цыган в шубе, сапогах, а ребенок в курточке и сандалиях. - Папа, я замерз! Цыган в ответ - Остановимся, отдохнем. Полезай на дерево, согрейся. Туда наверх теплый воздух идет. Мальчик залез, посидел немного, руки окоченели, сорвался. - Так и знал, что угоришь!!!
Заблудился геолог в тайге, кричит: - Люди! Где вы!? Помогите! Выходит из-за дерева Чукча и говорит: А, как здесь - так "люди", а как в Москве - так "сковородки с ушами"!
Корова пытается вскарабкаться на дерево. Прилетает ворона и спрашивает: - Ты чего это на дерево лезешь? - Да вот, яблок поесть захотелось. - Сбрендила, что ли? Это ж не яблоня, а елка! - А яблоки-то у меня с собой.
Три еврея беседуют. — Мне уже шестьдесят лет, но я всё ещё могу выполнять свои супружеские обязанности два—три раза в неделю, — говорит первый и трижды стучит по дереву. — А мне шестьдесят пять, — говорит второй, — но примерно раз в неделю я ещё могу иметь это удовольствие! — и тоже трижды стучит по дереву. Рабинович, которому уже стукнуло семьдесят, вздыхает и говорит: — Постучать по дереву я тоже могу...