Ползут по пустыне две ...

Приезжает мужик в Сахару. Надо ехать по пустыне, а из транспорта - одни верблюды. Делать нечего, покупает сие животное и только собирается ехать, как подходит один бедуин и говорит:
- Аллах с тобой, ты не доедешь, не напоив верблюда до конца!
- А как это? - в недоумении говорит мужик.
- Надо дать ему выпить восемь ведер воды и еще одно - с окирпичиванием.
Ну, мужик наливает верблюду воды, тот пьет одно ведро, другое...
Наконец, после восьмого упирается и - ни в какую не желает пить дальше.
Плюнул на это мужик и поехал себе через Сахару. Не доезжая до пункта назначения верблюд неожиданно дохнет.
Кое-как мужик добрел до города и встретил там того самого бедуина.
Спрашивает:
- А чего это ты сказал про девять ведер, верблюд не стал девятое пить и сдох!!
- А ты окирпичивание делал??
- Нет! А как это?
Бедуин берет ведро воды, идет к ближайшему верблюду... далее поднимает с земли два кирпича и как ими верблюду по яйцам - БАЦ!!! Верблюд, открыв пасть:
- Акххххххххххххкх!..
Ну, бедуин и вливает в него ведро.
- Понял???

Маленький верблюжонок спрашивает у мамы: — Мама, а на фига нам такая шерсть? — Это чтобы в пустыне температура тела оставалась постоянной. — А горб? — Чтобы в пустыне пить хотелось поменьше. — А копыта—то такие на фига? — Чтобы в пустыне ноги в песке не вязли. — Да? А на фига нам все эти навороты в зоопарке?!!!

Едут по пустыне на верблюде монах с монашкой. Верблюд возьми и сдохни. Присели, думают что делать. Делать нечего, ни еды, ни воды. Монашка: — Ну, что же, брат, все равно помирать. Давай хоть тогда представим что мы в раю, разденемся, не будем знать стыда! Монах: — Ну, давай! Разделись. Монашка тычет пальцем монаху в пах: — Брат, хе—хе. А чего это у тебя там такое болтается? — О—о—о, сестра! Это корень жизни! Если я вставлю его в тебя — родится жизнь! — Так какого же хрена мы здесь сидим??? Вставляй верблюду, и поехали!

Ползет пьяная черепаха по пустыне. Навстречу ей верблюд. Черепаха: — У нас что, гололед? — Нет! — А зачем тогда все песком посыпали?

Скачет Илья Муромец по пустыне, устал, силы на исходе, видит вдали оазис вода и еда, и там же Змей Горыныч. Илья Муромец достал свой меч и в бой со Змей Горынычем. Бьётся день и ночь с ним в жестоком бою. На третий день Змей Горыныч спрашивает у Богатыря:
– Да что ж тебе надо от меня?
– Да пить я хочу.
– Да пей, х*ли ты до*бался-то?!

Две дамы бальзаковского возраста беседуют о замужестве.
- Мне кажется, - говорит одна, - что замужество напоминает мираж в пустыне: с дворцами, пальмами и верблюдами. Потом исчезает дворец, за ним пальмы, и наконец остаёшься с одним верблюдом.

Ледник. Ночь. Воет ветер. Туристы лежат в палатке. Холод-д-д-д-д-но оч-ч-ч-ч-чень. Руководитель видит - дело плохо:
- Сейчас мы будем заниматься аутотреннингом. Представьте, что мы в пустыне. Палит солнце... Жара... Идет изнемогающий от жажды верблюд.
Вот он идет-идет-идет, наконец, его силы кончаются и он падает на раскаленный песок...
Голос с края палатки:
- И зззамерзззает...

Едет американец по пустыне на "Харлее", жарко, пить хочется, а навстречу араб на верблюде. Араб галопом скачет, колбасится и говорит: "Давай меняться, я тебе верблюда, а ты мне свой мотакль, типа тебе легче по пустыне ехать будет!" Ну американец и согласился. Ну едет он, все нормально, добрался до города, а араб на первой дюне заглох, слез с мотоцикла, подходит к фаре и говорит: "Такой большой глаз, а нифига не видит!"

Стоят верблюд-сын и верблюд-отец. Сын: Папа, а зачем нам на спине нужен горб?
Отец: В горбу, сынок мы накапливаем воду и когда идем по пустыне нас не мучает жажда.
С: Папа, а зачем нам такие копыта?
О: Это чтобы ходить по песку и ноги не провливались.
С: А зачем нам такие большие и жесткие губы?
О: Это чтобы в пустыне можно было есть колючки
С: Тогда папа объясни мне, нахрена нам весь этот тюнинг в Саратовском зоопарке?...

Женский тост:
Идет путник по пустыне, жара, солнце в зените. Видит — человек лежит на песке, умирает и жалобно просит:
— Воды-ы-ы...
Путнику стало жалко последних капель воды, оставшихся в его фляжке, не дал, пошел дальше.
Долго ли он шел, коротко ли, но проснулась в нем совесть. Вернулся, а человек к тому времени уже умер.
— Так давайте, девчонки, выпьем за то, чтобы давать, когда просят, а не когда хочется дать, а некому.