Попали Гена с Чебурашк...

Змей Горыныч прилетает к Айболиту, жалуется:
- Слышь, что делать, запоры замучили!..
- А ни хрена не сделаешь. Жрешь ты в три горла, а жопа у тебя одна!
verstak

Красная Шапочка абсолютно голая валяется под деревом в лесу. Мимо проходит Серый Волк и говорит: — А ты не боишься? Ведь в этом страшном лесу с тобой может произойти множество самых ужасных вещей. — Да я именно этого и жду, — подмигивает Шапка. — Понятно, — сказал Волк и сломал ей ногу.

Умер русский. Попал в рай, смотрит – ну все, как один, сидят за столиками и в шахматы играют. Походил, посмотрел, глядь – сидят Чебурашка с Геной и тоже в шахматы играют. Вдруг смотрит – они вместе со столом круг обернулись и дальше играют. Интересно стало, подошел:
– Слушайте, мужики, что это у вас за механизм тут такой в столе спрятан?
– А это не механизм, это сейчас про нас на земле анекдот рассказали. Садись с нами.
– Да нет, лучше пойду у того вентилятора посижу.
– А это не вентилятор. Это Петька с Василием Ивановичем.

У каждой профессии есть свои приметы. Например, машинисты метро считают, что если в туннеле встретишь женщину в белом - это плохая примета, а если увидишь крысу в сером - хорошая. Значит метрополитен функционирует в нормальном режиме.

Опытный дятел избавит Буратино от запора.

Вот интересно: родители семи гномов были пьяные, когда выбирали такие имена для своих сыновей?

Люди сидели в центре пещеры у костра. По углам к холодным, скользким стенам жались крысы. Под каменными сводами проносились летучие мыши. — Демоны! — глядя на них думалось людям. — Ангелы! — глядя на летучих мышей, казалось крысам.

- Я хочу есть как тигр!!!
- А я хочу есть как слон!!!
- Гы, а я как крыса уже все сожрал...

- А хочешь Красная Шапочка, я тебя поцелую в то место, в какое тебя еще никто не целовал? - говорит Серый Волк.
- Корзину что ли хочешь поцеловать, а, серый шалунишка?

Перекличка в тюрьме:
- Иванов!
- Я!
- Петров!
- Я!
- Сидоров!
- Я!
- Жириновский!..(пауза) Жириновский!!...(пауза) Я СКАЗАЛ ЖИРИНОВСКИЙ!!!
- я? (тихо так)
- Раньше нужно было молчать, Жириновский.