Поймал Абрамович золотую рыбку. Рыб...

- У Китая полтора триллиона долларов валютных резервов, при желание они запросто могут превратить американскую валюту в ничего не значащие бумажки.
- То есть, китайцы держат Америку за яйца. А вы, как эксперт, что бы посоветовали Пекину?
- Дергай!

Париж. Светофор где-то в районеЕлисейских полей. Красный свет. Левый ряд — шестисотый мерседес, а в нем Изя. Правый — "Пежо", и в нем Мойша.
У обочины — Абрам на велосипеде.
Оглянулись, узнали друг друга. Радость неимоверная:
— Здравствуйте, родные! А вы помните Одессу? Шестую школу? Ой, сколько лет...
— Это надо отметить! Идем в "Мулен Руж" — и немедленно!
Абрам, сокрушенно:
— Боюсь, у меня на этот кабак денег не хватит.
— Ой, Абраша, к чему эти условности между старыми друзьями? Ну, есть не будешь, просто посидишь!

Поймал старик золотую рыбку, и молвила рыбка человеческим голосом:
— Что тебе надобно, старче?
— Для начала — другую жену. Пушкина читал, знаю, чем всё может закончиться.

На рыбалке сидит мужик уже два с половиной часа — а все не клюет. — О боже, — взмолился мужик, — пошли ты мне хотя бы одну большую рыбку! Всплывает синий кит: — Ну?

Абрам переселился в один поселок, где жили одни католики, причем в дом, расположенный рядом с церковью. И каждый четверг, считающийся у католиков рыбным днем, Абрам жарил мясо у себя в саду, запах этого мяса доходил до церкви, и это сильно смущало прихожан. И решили они уговорить
Абрама принять католицизм. Это было очень нелегко, но все же под давлением общественности Абрам в конце концов соглашается. Во время обряда принятия новой религии священник окропляет лоб Абрама святой водой и произносит:
- Ты родился иудеем. Ты вырос иудеем. А теперь ты католик.
Все жители вздохнули с облегчением. Однако в следующий четверг они снова ощутили запах жареного мяса. Все тут же отправляются к Абраму, чтобы напомнить ему, кто он теперь есть, и видят такую сцену: Абрам жарит кусок мяса и произносит:
- Ты родилась коровой. Ты выросла коровой. А теперь ты рыба.

- Вот у Абрама жена! Умная, хозяйственная, красивая, верная!
- И таки давно он стал многоженцем?

Единственное, перед чем совершенно бессильна лень – желание подойти к холодильнику и что-нибудь пожевать.

Абрам пришел поздно вечером к Мойше в гости. Сидят, разговаривают.
Хозяин предлагает:
- Давай свет выключим, мы и так друг друга услышим, и электричество зря жечь не будем.
Мойша согласился.
Через час Мойша собрался уходить. Абрам встал, чтобы включить свет и проводить гостя. Мойша:
- Подожди, Абрам, дай сначала одеться – я штаны снял, чтобы зря не протирать.

Мужик мучается сушняком с похмелья, смотрит - стоит аквариум с золотой рыбкой, начал он пить из него, а рыбка говорит человеческим голосом:
- Не пей из моего аквариума, три желания выполню твоих!
Мужик подумал и говорит:
- Хочу большую квадратную голову, как телевизор.
- Мужик, ты дебил?
- Хочу!
И стала у него большая квадратная голова, как телевизор.
- Хочу длинный черный клюв, как у пеликана.
- Ты точно дебил!
- Хочу!
И стал у него длинный черный клюв, как у пеликана.
И говорит ему рыбка:
- Осталось еще одно желание, не поздно все исправить!
- Хочу, чтобы левая моя нога была одиннадцать метров длиной, а правая - восемь.
Вздохнула грустно рыбка, и стала у него левая нога одиннадцать метров, а правая восемь. Встал мужик, шагнул, запутались у него ноги, и упал он. Лежит и думает: "капец, с ногами я лоханулся..."

Поймали людоеды немца, француза, русского и американца в джунглях. Говорят пленникам: прежде, чем вас сожрать, мы исполним ваши последние желания. Немец захотел пива. Людоеды обшарили все джунгли — принесли ему кружку баварского пива. Потом его съели. Француз захотел... женщину. Короче, тоже было исполнено. И потом тоже был съеден. Настала очередь русского. — Твое последнее желание? — Дайте мне пинка под зад. — И больше ничего. — Только пинка под зад... Вождь дал Ваньке пинка под зад. Ванька из под полы достает "Калашников" и все племя косит... Американец спрашивает у русского: — Почему же ты не вступился, когда убивали немца и француза? На что русский ответил: — Русские люди — мирные люди. Нас не трогают — и мы не трогаем...