Приехал человек в Одес...

Сидит чукча в своем чуме и думу думает. Вбегает человек. — Чукча! Там твой олень в пропасть прыгнул! Чукча сидит. Вбегает второй человек. — Чукча! Там два твоих оленя в пропасть прыгнули! Чукча ноль эмоций. Вбегает третий человек. — Чукча! Там все твое стадо в пропасть прыгнуло! Чукча: — Однако, — тенденция!

Отвечая на деловой звонок, говорить "чё", "да" и "какого хрена" стало
старомодно. В словаре интеллигентного человека есть нужное слово: "ВНЕМЛЮ".
На нежелательные вопросы, на которые просится ответ: "а тебя долбёт?"
есть замечательная фраза: "А вам, сударь, какая печаль?"
Целый ряд идиоматических выражений, типа: « твою мать" или "ну ни фига себе" заменяется фразой: "Больно слышать", произносимой с шекспировским трагизмом.

Один мудрец, выступая перед слушателями, рассказал им анекдот.
Вся аудитория содрогнулась от смеха.
Через несколько минут он снова рассказал людям тот же анекдот.
Только несколько человек улыбнулись.
После того, как мудрец в третий раз рассказал этот анекдот, уже никто не засмеялся.
Старый мудрый человек улыбнулся и произнёс:
- Смеяться постоянно над одной и той же шуткой вы не можете... Так почему же тогда позволяете себе постоянно плакать по одному и тому же поводу?

- Подумать только! И как люди смогли построить эти огромные пирамиды?!
- Их строили задолго до того как Ньютон открыл закон всемирного тяготения, так что проблем с весом камней тогда не наблюдалось.

Самый целеустремлённый человек – это тот, который очень хочет в туалет. Все преграды кажутся несущественными. Согласитесь, смешно слышать фразы типа:
Я описался, потому что:
– не было времени сходить в туалет.
– я был слишком уставший.
– потерял надежду. Я не верил, что смогу добежать.
– ну конечно. Он-то добежал. У него ноги вон какие длинные.
– я слишком глуп, чтобы это сделать.
– я уже 5 раз описывался. У меня никогда не получится добежать.
– это явно не для меня.
– я постучался в туалет – но мне не открыли.
– мне не хватило мотивации.
– у меня была депрессия.
– у меня нет денег, я не могу себе этого позволить!
– решил сходить завтра.

Жил-был в советские времена некий дворник — колоритнейшая личность с роскошной окладистой бородой. И так он был похож с этой бородою на
Карла Маркса, что люди на него приходили со всей столицы полюбоваться. Дошло сие безобразие до ведома компетентных органов.
Пришли к нему товарищи в штатском и говорят:
"Вы, это... сбрили бы, это самое... "
Дворник, степенно оглаживая предмет конфликта, ответствовал: "Ну, положим, бороду я сбрею. А умище-то куда девать? "

Сидят две вороны на дереве.
- Какие все-таки люди неблагодар-р-рные!
- Мы их о дожде пр-редупреждали - предупреждали, а они говорят, что мы его накар-р-ркали!

Американский солдат возвращается с фронта и едет по Англии в поезде. Все сидячие места заняты, только в одном купе сидит англичанка, напротив нее на сидении — собачка, рядом — англичанин. — Леди, разрешите мне присесть! — Вы, американцы, все очень грубые! Вы что, не видите, тут сидит моя собачка! — Но леди, я очень устал, я воевал три месяца на фронте, я хочу сесть! — Вы, американцы, не только очень грубы! Вы еще и надоедливы! — Леди! Я тоже люблю собак, у меня дома их аж две. Давайте я сяду и подержу вашу собачку на руках! — Вы, американцы, не только очень грубы и надоедливы! Вы просто невыносимы! После этих слов американский солдат берет собачку, выкидывает в окно и садится. Леди теряет дар речи. Сидящий рядом англичанин говорит: — Знаете, молодой человек! Я вовсе не согласен с ее определением американцев, но я позволю себе заметить, что вы, американцы, делаете многие вещи не так. Вы ездите не по той стороне проезжей части, держите вилку не в той руке, а сейчас вы выбросили в окно не ту с*ку!

Лысый заходит в парикмахерскую и говорит, тыча в роскошную шевелюру парикмахера:
— Вот штука баксов и чтобы у меня прическа была, как утебя! Понял?
Парикмахер с сомнением смотрит на себя в зеркало, потомна сверкающую лысину клиента, потом на штуку, снова на себя... Наконец вздыхает:
— А-а-а, была не была! — и начинает брить себя налысо.

Из словаря:
Знакомый (прилаг.) - человек, которого знаешь достаточно хорошо, чтобы одолжить у него деньги, но недостаточно хорошо, чтобы дать ему в долг.