Пьяному лилипуту море по лоб.

- Эй, ты пьяный!
- Я не пьяный!
- Ну да конечно, ты целый день кидаешь моего хомяка и говоришь: "ПИКАЧУ я выбираю тебя!"

В дупель пьяный к концу второй части концерта конферансье подходит к микрофону, вцепляется в него обеими руками и через силу выдает: "Сионист Пердюков. Рак матки в промежности"
Потом, видимо на автомате, шевелит бровями, трясет головой и разражается следующей тирадой:
"Тю! Что этто я плетю? Пианист Сердюков! Марк Фрадкин. "Про нежность"

Ваши пьяные друзья будут против вашей трезвости, толстые друзья — против фитнес—режима, безработные друзья — против погружения в карьеру.

Идет пьяный. Гололед. В заднем кармане бутылка. Поскользнулся, упал. Чувствует, сзади что—то мокрое. Лежит и думает: — Одна надежда, что это — кровь.

Работал в милиции, случай был...Украли коня. Нашли и лошадь, и вора. Из объяснения цыгана, который украл: "Коня я не воровал!!! Я был пьяный, перелазил через забор и упал на коня, а он как понесётся, так и умчался".

На море бушует шторм. Уже третий день пассажирский лайнер испытывает жестокую качку. Пассажиры зелёные, кто где. Одна пассажирка склонилась за борт и травит. Мимо проходит капитан судна с трубкой во рту. С трудом оторвавшись от своего занятия, пассажирка спрашивает капитана, указывая рукой в море:
- Скажите, капитан, я вижу - чайки сидят на воде. У моряков вроде бы есть такая примета: если чайка села на воду, жди хорошую погоду.
Капитан, осмотрев горизонт, облака, и, вынув трубку изо рта:
- Знаете, мадам, и среди чаек дуры встречаются...

Давно это было.
Возвращаюсь в электричке в училище из уволнения. Вдруг вижу — дружок мой по кличке "Лётчик" сидит, скучает у окна. Присаживаюсь рядом, "Здорово, — говорю, — Лётчик" и замечаю, что он пьян просто в жопу. И вот он мне заплетающимся таким голосом говорит:
— Слушай, а хто ета, ик... сегодня того, ик... дежурный по курсу?
— Капитан Гордиенко, — отвечаю, — И как же ты в таком виде будешь ему докладывать?
— А я ета, ик... чё, такой пьяный? Чё, ик... заметно?
— Лётчик, да ты же просто лыка не вяжешь.
Тут он мне говорит, что он на этом деле попасться никак не может, потому что его лишат увольнения, а в следующий выходной у него какое-то важное мероприятие, и всё такое... И просит меня порепетировать с ним рапорт капитану. И вот начинаем мы репетировать.
— Трищ ктан, — начинает выводить мой бухой друг, — Крсант Ткачнка с гродскова вольненья приыл, ик... Во время, ик... вольненья змечаний не имел, ик... Ну как, нормальна?
— Тьфу, чёрт, — говорю я,- Ты, во-первых, прекрати икать, а во-вторых, не глотай согласные, а то сразу видно, что пьян в дым.
Лётчик сконцентрировался, задержал дыхание и выдал:
— Таварищщщ ка-апита-ан, ка-арсант Ткаченко из гара-адскова-а ува-альнения прибыл. Ва-а время ува-альнения за-амечаний не имел. Пойдёт?
— Нет, — говорю, — видно, что ты гласные нарочито тянешь. Говори спокойно, расслабься...
Короче, до самого Голицыно Лётчик на весь вагон орал слова волшебного заклинания, которое должно было ему помочь избежать сурового воинского наказания за пьянство.
При подходе к дивизиону, Лётчик, набросав в пасть припасённых мятных таблеток, вызвался идти на доклад первым. И ведь пошёл. Я, с замиранием сердца, жду снаружи. Ровно через пол-минуты сияющий Лётчик вываливается из канцелярии и, гнусно хмыкнув, идёт переодеваться. Я ничего не понимаю — ведь то, что он пьян, мог не заметить только слепой и глухой. Захожу на свой доклад, открываю рот и вижу... за столом сидит дежурный капитан Гордиенко... пьяный не в жопу, а просто в две жопы.

Встреча двух пьяных военных сослуживцев.
- Капитан Иванов, честь имею!
- Прапорщик Сидоров, имею дачу, "Опель" и жену капитана Иванова...

Отправились двое русских и татарин на охоту. Идут, анекдоты по очереди рассказывают. Подошла очередь татарина, он и думает:
- Если про русских буду рассказывать, как бы не пристрелили, что с них взять, оба пьяные!
Подумал еще немного татарин и говорит:
- Значит так, дело было в Сибири. Идут по тайге три негра: Иванов, Петров и Сидоров...