Рабинович попал в колонию общего ре...

Подготовка к походу.
- Коля будет начальником, Юра - поваром, Олег играет на гитаре, Юля и Оля - красивые.
- А я?
- А у тебя самая почётная обязанность, без тебя наш поход просто не состоится.
- И какая это обязанность?
- Ты всё это финансируешь.

Hа международном конкурсе йогов первое место занял
товарищ Рабинович, который 73 года живет, затаив дыхание

— Рабинович, где вы теперь работаете? — В джазе. — Это с вашим—то слухом? На чём же играете? — На шиле! — Как это? — Дирижёр подаёт мне команду, я втыкаю шило в зад Нюме, он кричит: — Ой!, а хор подхватывает: — Мамбо, Италия!

Начальник нажимает на кнопку и говорит своей секретарше: "Леночка, два кофе, пожалуйста! " Голос из динамика: "Андрей Петрович, вы можете меня хотя бы на выходные оставить в покое? Отойдите от домофона! "

— Евгений Иванович, вот Вы наш начальник, много знаете, разъясните мне, что всё—таки означают демократия, свобода слова. — Как бы тебе объяснить. Понимаешь, Женя, при демократии можешь говорить мне в лицо всё, что ты думаешь обо мне. И тебе за это ничего не будет. Ни премии, ни отпуска, ни квартиры....

Большой начальник, чиновник приходит к гадалке посоветоваться:
- Мне вчера приснилась картошка, к чему это?
Гадалка:
- Это, сынок, значит: или к весне посадят, или к осени уберут.

Начальник – секретарше:
– Вы уволены!
– Почему, шеф? Я вас уважаю и люблю.
– Во время уважения вы мне кое-что подарили, чем я успел поделиться с женой!

Мчится поезд. Вдруг машинист видит, что на путях стоит еврей. Неожиданно поезд сходит с рельс и через поле мчится к лесу. В кабину машиниста врывается испуганный начальник поезда: — Ты чего, с ума сошел? — Понимаете, — объясняет машинист, — еду я, вдруг вижу на путях еврей стоит... — Так и надо ж было давить его! — восклицает начальник поезда. — Я и хотел, а он к лесу побежал!

Учитель математики пришёл в школу в плохом настроении, спрашивает со злостью в голосе:
- Сидоров, назови двузначное число.
- Девяносто семь.
- А почему не семьдесят девять? Садись, два. А теперь ты Иванов.
- Сорок пять.
- А почему не пятьдесят четыре? Садись, два. А что скажет Рабинович?
- Тридцать три.
- А почему не... Опять ты со своими еврейскими штучками!