Рабинович, я возвращала вам лейк...

Муж с женой занимаются дома уборкой и вдруг находят квитанцию мастерской по ремонту обуви аж 10-летней давности! Им, естественно, становится очень смешно, но в то же время их разбирает любопытство, кто же это забыл забрать обувь из мастерской. Тогда муж отправляется в эту самую мастерскую, отдает квитанцию мастеру, тот уходит в подсобку, затем возвращается и говорит:
- Вы знаете, в последнее время у нас очень много работы. Так что ваши ботинки будут готовы только через неделю.

— Рабинович, что я вижу! Вы едите сало?
— Ну таки да.
— Ну какой же вы тогда еврей, если едите сало?
— А давайте спросим так: ну какое же это сало, если его ест еврей?

Интеллигентный еврей обратился в психиатрическую больницу, чтобы его там подлечили: он постоянно боялся, что его клюнет в задницу петух. Главврач пошёл ему навстречу и положил на обследование. Проходит неделя, другая - врач больше не может держать в психушке с виду совершенно нормального разумного человека и решает его выписать.
На прощание врач - для профилактики - всё же спросил пациента:
- Так вы поняли, что вас петух не будет клевать в задницу?
- Я-то понял, понял ли петух?..

1-го сентября Вовочка подарил математичке букет роз, а трудовику "Букет Молдавии".

В психушке подключили интернет и через неделю в соцсетях появилось ещё несколько топовых блогеров.

Рабинович был проездом в каком-то городке. В центре, недалеко от памятника Ленину к нему подошли цыгане и предложили купить золотую цепочку за 50 долларов. Сторговались на 30. Цепочка в итоге оказалась не золотой, о чем Рабинович догадывался изначально. Как и купюра в 50 долларов, которую он им дал, она тоже была фальшивой. А вот 20 долларов сдачи были настоящие.

Если верблюд способен не пить две недели, то почему он не бросит совсем?

- Сема, еще раз пошутишь за мою фигуру получишь сковородой в лоб! Ты меня понял?
- Да, Роза.
- Шо ты понял?
- Шо твой лишний вес мне реально угрожает!

Местный и приезжий евреи стоят у могильной плиты с надписью «Неизвестному еврейскому солдату». Приезжий сокрушается: — Никак нельзя узнать, кто здесь лежит? — Почему нельзя? Все знают, что здесь лежит Хаим Рабинович. — Так причем здесь неизвестный солдат?! — Точно неизвестно, был ли Хаим Рабинович солдатом.