— Рабинович, где вы теперь работаете? — В джазе. — Это с вашим—то слухом? На чём же играете? — На шиле! — Как это? — Дирижёр подаёт мне команду, я втыкаю шило в зад Нюме, он кричит: — Ой!, а хор подхватывает: — Мамбо, Италия!
Одесский дворик. Соседка спрашивает старика: - Рабинович, вам, наверное, скучно живётся? - Отчего же таки скучно? - возражает тот. - Целыми днями я сижу и думаю. - Ну а что же вы делаете по праздникам? - О, по праздникам, - оживляется Рабинович, - я таки позволяю себе маленькую роскошь: просто сидеть.
Рабинович смотрит в театре "Марию Стюарт". Дела английской королевы идут всё хуже и хуже, и Рабинович заливается горючими слезами. Внезапно ему приходит в голову мысль: "Боже мой, что я делаю? Я её не знаю, она меня не знает - с чего же мне так волноваться?"
Давным-давно, много лет назад, Рабинович очень сильно захотел выпить чего-нибудь крепкого. Но была суббота, и поднятие стакана в такой день было объявлено в синагоге непозволительной работой. Так была изобретена знаменитая соломинка для коктейлей.
Утро, одесский дворик. Тишину нарушает доносящийся из окна женский крик: - Нализался уже с утра, сволочь?! Ничего больше не можешь, козёл, шоб ты сдох!!!! Мужики во дворе сочувственно: - Опять Семён Маркович, вместо того, чтобы палку бросить, сделал Циле куннилингс! Andrew (c)
Пришел русский к раввину. - Помогите, ребе! Вот вы даете советы евреям и им помогает. А я делаю как они, но ничего не происходит. Может что-то не так? - Начните с обрезания ...
– Абрам! Я серьезно настроен поговорить о твоих родных! – Ну, таки говори, Мойша. – Я конкретно хочу поговорить о твоей маме! – Ну, таки говори, Мойша! – Абрам! Твою мать! Ты когда-таки вернешь мне долг в двести долларов?!