Решил эстонец кур разв...

Сидят дома невестка со свёкром и свекровью. Свекровь говорит:
- Всё у нас хорошо. И живём в достатке, и не ругаемся, вот только хата не побелена.
Невестка:
- Какие проблемы, мама? Белила есть?
- Есть, только шётки нет.
Невестка побежала к свёкру, обстригла ему бороду, сделала щётку и побелила хату.
Свекровь снова:
- Вот, хата побелена, а окна не покрашены.
- Какие проблемы, мама? Краска есть?
- Да есть, только кисточки нет.
Невестка побежала к свёкру, обрезала усы, сделала кисточку и покрасила.
Наступил вечер. Возвращается муж домой с работы. Смотрит - отец на дереве сидит.
- Папа! А что это ты там сидишь?
- Да, сынок, дома бабы собрались блины печь. Так я ещё не знаю, есть у них, яйца или нету...

Почему на день строителя никто не одевается в форму, не разбивает об голову кирпичи и не купается в цементе?

Старшина отчитывает солдата: — Рядовой Лапкин, утвердительный ответ командиру в армии должен звучать: — Так точно! Вам ясно? — Ага.

Илья Муромец:
- Змей Горыныч, чего это ты теперь с одной головой летаешь?
- Кризис, блин! Три башки не прокормить!

Два мужика шли через поле Егор и Иван. Внезапно Егор остановился, увидев козу, застрявшуйю головой в заборе.
- Оп-па! - плотоядно воскликнул он. -Девочке повезло! - У девочки-козочки будет клевая вечеринка!
Егор поспешил к овце, снял штаны и быстренько начал ее тр%%ать.
Окончив свое занятие, Егор натянул штаны, отошел в сторону и кивнул
Ваньке:
- Давай, пацан - теперь твой праздник!
Ванька вздохнул, снял штаны... . и сунул голову в забор...

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал: — Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди! Голос Копеляна за кадром: — Он и не подозревал, что уже вторник...

Идёт заседание суда. Судья спрашивает:
- Гражданка Сидорова, как же вы могли ударить своего мужа чайником по голове? Неужели вам его было не жалко?
- Жалко, конечно. Он был такой хороший, новенький, блестящий, со свистком.

Во время экзамена в Литературный институт.
— Прочтите что-нибудь пушкинское, из "Евгения Онегина".
— Мой дядя — ректор института...
— Спасибо, вы приняты.

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.