С возрастом способность влюбиться истачивается, тупеет. Ты просто подпускаешь человека к себе. Но чтоб тебя заворожило, затащило в него – такого уже нет. И грустно, и слава Богу.
- Что там за вой на болотах, Бэрримор? - Люди, которые никогда не были рабами, требуют извинения у людей, которые никогда не были рабовладельцами, сэр.
- Владимир Вольфович, отгадайте загадку: без окон, без дверей - полна горница людей! - Ну, что это за загадка? Что за чушь? Цыгане в лифте застряли, что ли?
Мужик пришел исповедоватся к батюшке. Батюшка: - Небось, сын мой, мясцо в пост ешь? Мужик: - Да нет, батюшка, не грешный. Батюшка: - Ну, значит, выпиваешь много? Мужик: Нет, батюшка, не грешный. Удивленный батюшка: - Ну хоть по бабенкам замужним бегаешь? Мужик: - Да, батюшка, тут я грешен. Батюшка с облегчением: - Слава богу, я уж подумал ты совсем дурак!
Чукча приехал домой из Москвы и говорит: - Чукча в Москве был, Чукча умным стал, все знает: оказывается, Карл, Маркс, Фридрих, Энгельс не четыре человека, а два, а Слава Кпсс - вообще не человек.
- Знаешь, моя девушка, какой только скотиной меня не называет: и бараном, и оленем, свиньёй, козлом и даже дятлом! - Так, почему ты с ней не расстанешься?! - Потому что она хочет из меня сделать - ЧЕЛОВЕКА!
На конференции гринписовцев на трибуну поднимается человек и начинает раз в несколько секунд щелкать пальцами: — Представляете, в то время, когда я делаю щелчок, в Африке от голода умирает ребенок. Крик из зала: — Прекрати это делать, ублюдок!
- И не спорь со мной! С моей профессией я обязан лучше всех разбираться в человеке и его слабостях. - Извини, я совсем позабыл, что ты патологоанатомом работаешь.
Встречает кошка гнома. Спрашивает: — Ты кто? — Я гном. Делаю пакости людям, порчу вещи, ору по ночам, спать не даю. А ты? Кошка задумчиво: — Тогда я тоже гном
В юности я выбрал себе принципом поступать с людьми так, как они поступают со мной. Я дружил с теми, кто хотел дружить и торговал с теми, кто хотел торговать. Я бил агрессоров, обманывал мошенников, предавал предателей. В общем, не прошло и двадцати лет, как я обзавёлся репутацией самой мерзкой, самой подлой и самой непредсказуемой твари, какую только рождала эта планета.