Сара: - Абрам, у меня прыщик вск...

- Винни, после того, как я умру, кем я стану в следующей жизни, как ты думаешь?
- Э-э-э, у тебя будет выбор, Пятачок… Или котлетой, или шашлыком, или отбивной…
- А потом?
- Не знаю…
На самом деле Винни Пух знал правду, но как сказать другу, что его будущее не очень хорошо пахнет...

В поезде на полке лежит полная пожилая еврейка и стонет: – Как я хочу пи—ить, как я хочу пи—ить… И так полчаса. Парню, который также ехал в том же купе, надоело ее слушать, и он принес воды. Еврейка попила и стала стонать: – Как я хотела пи—ить, как я хотела пи—ить…

- Пап, а правда, что меня в капусте нашли?
- Ага, три дня назад, а вчера за гаражами. А позавчера на остановке.
Хватит бухать, сынок!

- Моня, я тихо за вас радуюсь! Неделю назад открыли ресторан, а у в нём уже от клиентов нема места, где сесть!
- Ша, Изя! Стойте радоваться! Уже закрываюсь!
- Та вы шо! ?
- Во-первых: все клиенты - это мои и Сары родственники! Спасибо, шо не со всего мира! А во-вторых: они таки задолбали до инфаркта моего повара своими советами!

Мчится поезд. Вдруг машинист видит, что на путях стоит еврей. Неожиданно поезд сходит с рельс и через поле мчится к лесу. В кабину машиниста врывается испуганный начальник поезда: — Ты чего, с ума сошел? — Понимаете, — объясняет машинист, — еду я, вдруг вижу на путях еврей стоит... — Так и надо ж было давить его! — восклицает начальник поезда. — Я и хотел, а он к лесу побежал!

- А у меня жена - ну просто Дюймовочка!
- Здорово! Это 5 зернышек на обед, пять на ужин... выгодно!
- Какие 5 зернышек... кастрюля борща на обед, кастрюля на ужин...
- Какая же это Дюймовочка?!
- Такая вот хреновая Дюймовочка!

- Яша, Ви таки слишяли, говорят шо от поноса помогает морковь?
- Сеня, та я даже представить боюсь каким образом....

Когда хохол родился, еврей заплакал и только в наши дни стало ясно почему: хохол тот же еврей, только без денег.

— Снимай трусики и поворачивайся задом. — Нет, Дима, я в зад не хочу.
— Да ты не бойся, Наташа, это не больно.
— А Ленка сказала, что больно.
— Ленка вертелась, я попасть толком не мог, вот и вышло больно.
— Я стесняюсь.
— Наташа, мы друг друга еще со школы знаем. И вообще, меня стесняться не надо. Для меня нет никакой разницы мужчина ты или женщина.
— А ты можешь не смотреть?
— Как же я попаду, если смотреть не буду?
— А ты наощупь.
— Придумаешь тоже, наощупь... Ладно, открой рот. На вот, глотай... Только таблетка — это ерунда. Укол надежнее. Иди, скажи там, чтоб следующая заходила.
Как меня все это достало!
Чертова работа — делать прививки от гриппа этим бабам с ткацкой фабрики...

Абрам встретил Сару, отдохнувшую в санатории, на вокзале, пришли домой, Абрам берёт телеграмму со стола и, тряся ею перед носом Сары, говорит:
- Читай!
Сара читает:
- Абрам, завтра приезжаю в 15-40, встречай. Твоя любимая Сара.
Абрам:
- Ну и зачем ты написала "Твоя любимая Сара"?
Сара, растерянно глядя на телеграмму шепотом спрашивает:
- А что, уже нелюбимая?
Абрам:
- Дура! Ты за три лишних слова переплатила!