Сема, что ты мешаешь мне спа...

Встречаются два еврея:
– Мойша, что я вижу? Ты читаешь антисемитскую литературу?
– Таки да!
– Но как ты можешь?
– Ой, Сема! Почитал я нашу, еврейскую литературу. Сплошной депресняк: убивали, мучили, резали, устраивали Шоа и Холокост. Аж тошно! А почитал антисемитскую литературу мы, оказывается, правим миром, мы всем заправляем, всех расставляем на важные посты, всех купили. Сплошной позитив!

Умирающая Сара говорит Абраму: — Не живи один, обязательно женись. Месяц погорюй, но обязательно найди себе женщину и женись. — Сарочка, проси все, что хочешь, но только не это. Лучше тебя я все равно не найду, а такая, как ты, мне на фиг не нужна.

Хорошо погулявший муж, пришел домой поздно ночью и крадется, чтобы никого не разбудить.
- Сема, а скока время? - Десять часов Роза.
- Я таки слышала, шо часы пробили один.
- И шо? Ты таки хочешь, шоб они тебе и ноль пробили?

- Сарочка, скоро мы будем жить в дорогой квартире, как ты хотела! - Сёмочка, ты таки купил апартаменты в элитном доме на Маразлиевской? - Нет, мы остаёмся на Молдаванке, но нам таки повысили квартплату.

— Маман, дайте мне денег на цветы — я иду на свидание с девушкой!
— Сема, ты сошел с ума не на той остановке! Что такое букетик роз? Это через 3 дня — колючий веник! Лучше подари девушке мою герань — от нее будет дохнуть моль!

Одесса. Привоз.
- Вот смотрю я на вас, Сарочка, и думаю - что таки аппетитней: вы или ветчина вон на том прилавке?
- Жора, а вы не думайте, вы пробуйте...

- Сема, ви посмотрите, что творится! Просто нету слов - бензин опять подорожал!!!
- Слушайте, Моня, а вам какое дело до этого бензина, когда у вас и автомобиля никакого нет?!
- Но зато у меня есть зажигалка!

- Звонят!
- Это не нам, Сарочка, - улыбнулся Рабинович, проходя мимо колокольни.

А Сарочку можно? — Она в роддоме. — А шо случилось?

Сара говорит мужу:
— Вот вспомни фильм «Семнадцать мгновений весны», Штирлиц свою жену не видел 16 лет! Он ей 16 лет верность хранил!
— Ой, Сарочка, да это она так думала…
— Он не мог ее обманывать!
— Ага. Весь Третий Рейх - мог, а ее не мог!