Семён Маркович, как вам новый сти...

Одесский привоз.
– Мойша, а шо ви в 40 лет еще таки живете с мамой?
– Ой, вон принц Чарльз тоже живет с мамой и нисколько об этом не жалеет!

- Как будет Яша во множественном числе?
- Мыша.

После напряженного трудового дня, программист открывает холодильник, берет пачку масла, читает на обертке: "Масло сливочное. 72%". В голову сразу приходит мысль: "О! Скоро загрузится! " Возвращает масло назад в холодильник и закрывает дверцу.

Если вы позволите мне пожарить мою картошку на вашем масле, я разрешу вам сварить ваше мясо в моем супе.

Жена захотела мужа, и насыпала ему в сосиски порошок для поднятия потенции. Поставила их на плиту жарить, а сама легла в кровать. На кухне раздаётся смех супруга, она спрашивает:
- Дорогой что случилось?
- Да я сорок лет живу, но чтобы сосиски стоя жарились, ещё не видел!

Один мужик другому на пляже:
- Вы в 90-ые начали свой бизнес. Но тут к вам подвалили рэкетиры. Вы платить не хотели. Но у них крутые методы, и вас все-таки заставили.
Угадал?
- Нет, не угадали. Это у меня родимое пятно такое на животе, в форме подошвы от утюга.

Сара смотрит в окно и говорит Рабиновичу:
- Смотри, Яша, и учись... Живут же таки некоторые жёны!
- Ты о чём?
- О чём... Видишь, какой у Цили муж заботливый! Даже бельё помогает снять с верёвки.
- Да, Моня очень внимательный, дорогая! Я согласен. Но бельё-то наше!

— Рабинович, что я вижу! Вы едите сало?
— Ну таки да.
— Ну какой же вы тогда еврей, если едите сало?
— А давайте спросим так: ну какое же это сало, если его ест еврей?

Пограничник—кореец уходил в дозор с овчаркой и всегда возвращался без нее. А собаки все ученые, дрессированные. Начальству стало жаль собак (кореец их съедал), и оно пригласило гипнотизера. Тот стал внушать корейцу: – Ты не кореец – ты еврей, ты не кореец – ты еврей… А тот опять возвращается без овчарки. Тогда решили посмотреть, в чем же дело. Смотрят: — Сидит кореец, гладит овчарку и говорит: – Ты не овчарка – ты фаршированная рыба.

Местный и приезжий евреи стоят у могильной плиты с надписью «Неизвестному еврейскому солдату». Приезжий сокрушается: — Никак нельзя узнать, кто здесь лежит? — Почему нельзя? Все знают, что здесь лежит Хаим Рабинович. — Так причем здесь неизвестный солдат?! — Точно неизвестно, был ли Хаим Рабинович солдатом.